Драконья алчность - Малинин Евгений Николаевич - Страница 67

— А женщин, значит, этот твой рак не трогает?… — перебил я занимательный рассказ Поганца саркастическим вопросом.

Малыш укоризненно посмотрел на меня и покачал головой:

— Ты, конечно, можешь смеяться… магам, может быть, все эти… приятные зверушки… и не страшны. А вот мне, как я понял, надо держаться подальше от водных пространств…

— Вряд ли для тебя опасны ежи цунь или большой рак Бао-ду… — нарочито задумчивым тоном проговорил я.

— Это почему это они мне не опасны?! — немедленно взвился Поганец. — У меня что же, по-твоему, пяток нет или я — не мужчина?!

— Ну, целостность твоих пяток обеспечена твоей обувкой… — Тут Поганец быстро опустил глаза, словно проверяя насколько видны его железные сандалики. — А насчет мужского достоинства…

Я с многозначительным сомнением замолчал…

И тут началось!

Поганец Сю наклонил свою поросшую шерстью башку, уши его развернулись во всю свою необъятную ширь, зубы оскалились, и сквозь этот оскал с трудом протиснулся хриплый писк:

— Ты сомневаешься в моей мужественности?!! Ах ты — маг недоделанный!… Да знаешь ли ты, что четыре жены правителя провинции Цжэнзя и семь его наложниц рыдали от счастья, когда я появился в их дворце, и от горя, когда… к-хм… мне пришлось его… э-э-э… покинуть! Да знаешь ли ты, что за одну ночь я способен до восьми раз… это… ну… пролить дождик и рассеять тучки…

— Так ты еще и погодой управляешь?! — насмешливо удивился я.

От такого моего отношения к его мужским достоинствам Поганец буквально задохнулся, и вдруг его облик принял свой обычный вид. Он осторожно огляделся и совершенно спокойным, я бы даже сказал деловым, тоном произнес:

— Хорошо… Хочешь, я на спор за два дня соблазню… Шан Те?!

От такого наглого и вздорного предложения я даже оторопел, а Поганец все тем же деловым тоном продолжил:

— Если я через два дня ее… это… угу… ты сделаешь и подаришь мне какую-нибудь волшебную вещь!… Договорились?!

Видимо, именно этот его деловой или, вернее сказать, циничный тон и вернул мне спокойствие, хотя у меня и появилось сильное желание посмотреть, как над этим маленьким распутником поработал бы… большой рак Бао-ду.

— Договорились…— негромко и очень серьезно ответил я. — Если ты за два дня не… угу… то я тебе оторву башку, аесли ты за два дня… угу, то я тебе подарю какую-нибудь волшебную вещь… а потом оторву башку!

На нахальной физиономии Поганца отразилась растерянность, и, чуть запинаясь, он пропищал:

— Это что ж получается, я в любом случае останусь без… — Тут он осторожно потрогал свою мохнатую голову, дважды моргнул и неожиданным шепотом закончил: — Нет! Так нечестно!!

— А честно совращать молоденьких девочек?! — сурово спросил я.

— Ха! Девочку он пожалел!… Посмотрите, какой он моральный! — От возмущения Поганец даже подпрыгнул. — А сомневаться в моих… э-э-э… мужчинских способностях честно!!!

После этих его слов я вдруг осознал, что мое подшучивание и в самом деле было довольно обидным. Однако извиниться и успокоить Поганца я не успел, послышался короткий глухой удар, и наша лодка резко остановилась. Я едва устоял на ногах, а вот Поганец, выпустив от неожиданности повод, покатился по настилу, вопя что есть мочи своим пронзительным фальцетом:

— Спасите!!! Тонем!!! Дырка в днище!!!

Я метнулся вперед и в последний момент, когда малыш, размахивая руками, уже свесился за борт большей частью своего некрупного тельца, успел ухватить его за ногу. Покрытая шерстью щиколотка проскочила в моем кулаке словно намыленная, но невидимая, однако вполне ощутимая металлическая сандалия позволила мне удержать Поганца от падения в воду, которого он так боялся. Быстро дернув на себя пойманную ногу, я выволок его на настил, а он, лежа на досках и сложив свои длиннющие руки на впалой груди, отчаянным голоском спросил:

— Ну, что там, камень всплыл или хват-рыба нас достала?… Оглядевшись, я чуть не расхохотался, однако усилием воли подавил смех и снова обратился к ожидающему моего ответа Поганцу.

— Все гораздо хуже!… — Мой шепот был донельзя трагичен. После этих слов последовала пауза, и Поганец первым не выдержал молчания:

— Неужели нас достала каракуртица Чжан?…

— Нет… — Я безнадежно покачал головой и тут уж не смог сдержать улыбки. — Мы просто причалили к берегу!…

На мордашке Поганца начерталось недоверие, а затем он дернулся, освобождая свою ногу, быстро вскочил и огляделся.

Наш паром действительно пристал к пристани на противоположном берегу. Видимо, перевозчик слишком разогнал свою посудину и потому не сумел ее вовремя затормозить. В результате мы причалили слишком резко. Впрочем, Шан Те и Гварда видели приближающийся берег, и только на нас с Поганцем, занятых серьезным разговором, момент причаливания произвел такое ошеломляющее впечатление.

Синсин, не дожидаясь нас, быстро сбежал на берег и исчез в низких прибрежных кустах, а девушка шагнула к лодочнику и протянула ему свою пуговицу:

— Получи свою плату…

И тут мне в голову вдруг пришла мысль.

— Одну секунду, принцесса, — крикнул я и бросился к своей лошади.

Шан Те прижала кулачок с зажатой в нем пуговицей к груди и удивленно обернулась в мою сторону, а я быстро развязал мешок моего учителя. Как я и ожидал, в мешке, под небрежно сложенными рубахой и штанами, лежали… деньги. Это были небольшие медные, ново поблескивающие круглые монетки с аккуратно пробитыми у края дырочками, собранные в две связки с помощью пропущенных сквозь отверстия тоненьких мягких проволочек. Вытащив одну из связок, я показал ее Шан Те и спросил:

— Что это такое?…

У девчонки удивленно распахнулись глаза, и она ответила вопросом на вопрос:

— Так у тебя есть целая связка яней?…

— Не у меня, а у моего учителя, — поправил я ее. — Однако мне кажется, мы вправе воспользоваться этими… янями. В конце концов, мы стараемся для его освобождения. Сколько нужно этих яней, чтобы рассчитаться за перевоз?

— Он просит всего семь сюней, а в одном яне их целых двадцать… Так что…

— Так что одной монетки нашему лодочнику должно вполне хватить, — перебил я ее. — Даже с учетом срочности!