Драконья алчность - Малинин Евгений Николаевич - Страница 88

88

Глава 8

Будьте бережливы и благоразумны, чтобы не растратить свое состояние.

Шестнадцать наставлений народу императора Канси. XVII в.

Я проснулся посреди ночи. Вокруг стояла совершенная тишина, необычная тишина для такой светлой ночи. Полная луна, висевшая высоко в небе, была похожа на плоское серебряное блюдо, расписанное мелкими чернеными узорами, а совсем рядом с этим блюдом висела небольшая медная монета — вторая луна гораздо меньшего размера и угрожающе красного цвета. Именно она добавляла в сияющее ночное освещение некий зловещий красноватый тон.

В моей освещенной ночным светилом спальне, помимо кана, на котором я лежал, находился еще небольшой столик со стоявшими на нем тазом и кувшином. По-видимому, это было место для умывания. Висевшее над этим столиком небольшое зеркало в тоненькой деревянной окантовке отбрасывало лунный луч, ложившийся на пол серебристым бликом, показавшимся мне… необычным. Сначала я не понял, что меня смутило, а потом до меня дошло — зеркало было прямоугольным, а отбрасываемый блик… овальным!

Медленно поднявшись с лежанки, я шагнул к этому серебристому овальному пятну и присел чуть сбоку от него. Нет это было не отражение лунного луча, на полу лежала ртутно поблескивающая лужица, по которой пробегали странные красноватые отблески, словно над этой лужицей… пылал потолок.

Я невольно поднял глаза кверху, к царившей там темноте, и угадал! Нисколько не разгоняя темноту, прямо над лужицей багряно пылало… лицо! Овальное, с круглыми, толстыми щеками и подбородком, мясистым носом, открытыми, вытаращенными глазами без радужной оболочки и зрачков, оно казалось бы некоей маской, если бы не гримасы, которые, мгновенно меняясь, не искажали бы этого странного облика. Можно было подумать, что это вынырнувшее из темноты небытия нереальное лицо рассматривает себя в столь же нереальном зеркале, лежащем на полу, и строит самому себе рожи! И рассматривание это было очень пристальным, словно некто пытался высмотреть своими незрячими глазами в самом себе некий скрытый дефект!

Несколько секунд я наблюдал за этими гримасами и вдруг почувствовал, что лицо заметило меня. Нет, оно не перестало гримасничать, но я как-то сразу понял, что теперь оно не смотрится в зеркало, оно… корчит рожи мне! Оно старается вывести меня из равновесия!!!

Я невольно рассмеялся.

«Разве я смешно?!» — появилась в моей голове совершенно не моя мысль.

«Смешно и нелепо!» — весело подтвердил я.

«И тебе совсем не страшно?!»

«А что меня могло испугать?!»

«Ты не боишься Зла?!!»

Внутри у меня похолодело, я вспомнил и четыре ступени крыльца, и то, что притаилось в фундаменте дома. Зло!!!

«А!!! Вот ты и испугался!!!» — блеснула в моей голове чужая радость.

«Да, — согласился я, — жутковато… Только испугался-то я не тебя!»

«А чего же?»

«Того, что… внизу…»

«Внизу?… Так посмотри вниз!»

Я чисто машинально опустил глаза и уперся взглядом в ртутное зеркало. В этом зеркале отражалось странно искаженное, дергающееся, гримасничающее лицо… Мое лицо! Я, присматриваясь, наклонился чуть ниже, и мое тело, словно ожидавшее именно этого движения, немедленно потекло начало плавиться, испаряться, становиться туманной дымкой, паром… И эта вначале расползающаяся во все стороны дымка вдруг потянулась к мерцавшему красноватыми отблесками зеркалу и стала втягиваться в него, просачиваться сквозь настил пола, сквозь камень фундамента… в глубь земли. А мой разум затухал, терял ощущения цвета, запаха, вкуса… Мой разум растворялся в блеске зеркала, твердости камня, размягченности глины…

И пришло Ничто! Ничто!! Ничто!!!

И кончилось Ничто! Ничто!! Ничто!!!

Я сидел на шатком табурете у торцевой стены узкой длинной комнаты, облицованной плохо обработанным известняком. Мои ладони свободно лежали на коленях, однако ощущение у меня было такое, словно меня сковали по рукам и ногам! К тому же мне… перехватило горло… Нет, я не был простужен, у меня не было ангины, но я был совершенно уверен, что не смогу сказать ни слова!

В двух шагах от меня прямо из каменного пола торчала странного вида скоба, поддерживавшая длинный факел. Его трепещущее пламя, начисто лишенное дыма, было необычного сине-зеленого цвета, от чего по всей комнате метались быстрые холодные всполохи.

Не успел я оглядеться, как из-за моей спины раздался тонкий чистый голос:

— Зло будет задавать вопросы?…

И тот же самый голос ответил:

— Да!…

И немедленно раздался другой, низкий, хриплый голос, больше похожий на рычание. Этот голос доносился прямо из… трепещущего передо мной пламени.

— Зло будет давать ответы?… — и тот же голос ответил сам себе:

— Да!…

— Тогда начнем!…— громко произнесли оба голоса и-умолкли.

«Интересно, что это за голоса?… — подумал я. — Кому они принадлежат?… И кому собираются задавать вопросы? Если мне, то вряд ли они дождутся ответа!» Я хотел обернуться назад, чтобы определить, кому принадлежит тонкий голос, но понял вдруг, что этого делать нельзя, к тому же из-за моей спины тоненько прозвучало:

— Что это за существо, сидящее перед нами и выдающее себя за человека?…

Короткое молчание, а затем ответ тем же тоненьким голоском:

— Маг в тридцать четвертом поколении из Мира, лишенного магии!… Дорвался до Силы и думает, что ему все можно!!

— Зачем этот… маг пришел в мир Поднебесной? — хрипло полыхнуло из мечущегося пламени факела. И тут же оттуда же прогрохотал ответ:

— В поиск!…

Снова короткое молчание и снова вопрос тоненьким голосом:

— Он найдет то, что ищет?!

— Теперь уже вряд ли! — ответил он сам себе.

— Чем он занят, кроме поиска?! — рыкнуло из синего пламени, и тут же прохрипело в ответ:

— Самоутверждается!!!

Именно после этого слова в моей груди словно что-то взорвалось, а потом с левой стороны вдруг стало невыносимо горячо, как будто на этом месте вспыхнуло незримое пламя. И из моего сдавленного немотой горла вырвалось:

— Неправда!

Мне казалось, что я отвечаю со всей твердостью, со всей убежденностью в правоте своей цели, но… не получилось. Из моего горла выскользнул некий крайне неубедительный звук, похожий на… едва понятное оправдание. Однако и этот блеющий звук породил странное замешательство в звучавших столь увренно голосах.