Драконья алчность - Малинин Евгений Николаевич - Страница 98

Ли Сун с улыбкой указал на стол и прогудел:

— Прошу не стесняться, господа, закуска нашему делу не помеха!…

— Не помеха… — согласился Поганец и, не чинясь, налил себе в чашку вина. Я и Вэнь Ди предпочли чай.

— Выводи!! — гаркнул басом хозяин конюшен, и через мгновение тощий конюх вывел во двор прекрасного гнедого жеребца с белыми бабками. Конь был высок, тонконог и, судя по тому, как горел его глаз, горяч. Кося на бегущего рядом конюха, он неторопливой размашистой рысью пересек двор и был остановлен прямо под верандой.

— Ну разве это не красавец?… — довольно воскликнул Ли Сун.

Мне, признаться, жеребец очень понравился, но, взглянув ненароком в сторону Поганца, я увидел, что тот озабоченно морщит свой мохнатый лоб.

— А можно провести его по кругу… Ну… вокруг двора!… — пропищал малыш и, не отводя глаз от лошади, прихлебнул из чашки.

— Конечно! — воскликнул хозяин и, привстав, перегнулся через перила. — Сыма, проведи лошадь по кругу… И не слишком торопись!

Конюх молча кивнул и потянул коня за узду в сторону. Мы внимательно смотрели, как жеребец, мелко перебирая передними ногами и потряхивая гривой, вышагивал рядом с долговязым худым Сымой и явно не понимал, почему ему не дают понестись вскачь.

Когда жеребец проходил по противоположной стороне двора, Поганец вдруг глубокомысленно кивнул и буркнул себе под нос:

— Да!… Так оно и есть!…

— Ну как, берете?… — повернулся к нам Ли Сун. Ответить я не успел, поскольку, опередив меня, Поганец пропищал своим резким фальцетом:

— Мы посмотрим всю шестерку и после этого определимся!…

— Ну что ж, разумно… — согласился хозяин конюшен и крикнул: — Сыма, выводи следующих!…

Конюх увел жеребца в конюшню и буквально через минутy вывел пару, причем, как в песне поется, — пару гнедых! Эти лошадки были спокойны и неторопливы, они не косили огненным глазом, как первый жеребец, они смотрели на мир доброжелательно и открыто.

Конюх, памятуя о требовании потенциальных покупателей, повел лошадей по кругу, и я, глядя на эту пару, дивился насколько они похожи, ну просто близнецы!

— Так, так, так… — возбужденно заверещал Поганец, — а ну-ка подведи их поближе!…

Конюх вдруг остановился и с каким-то испугом посмотрел на хозяина. Тот глянул веселым глазом в сторону Поганца и прогудел:

— Сказано, подвести, значит, подведи!…

Сыма потащился через двор к веранде, и лошадки послушно двинулись за ним. Подойдя чуть ли не под самую веранду, конюх остановился и стоял неподвижно до тех пор, пока писклявый малыш не скомандовал:

— А теперь бегом два круга!

Уже не споря и не ожидая повторного приказа от своего хозяина, конюх потрусил вокруг двора, таща за собой лошадок.

Двух кругов они не сделали, когда Поганец заорал во всю силу своего фальцета:

— Все!… Выводи следующих!

Я забыл про чай и закуски, наблюдая за «работой» Поганца. Чего он только ни придумывал — и на лошадь конюха заставлял залезать, да не просто так, а задом наперед, и лавки лошадям поперек дороги ставить, чтобы те через них прыгали, и по второму-третьему разу одних и тех же одров выводить, как он говорил, «для освежевания впечатления». Короче, устроил он конный цирк чуть ли не на час, но, правда, цирк весьма и весьма занимательный, я даже немного огорчился, когда мой… «кассир» заявил запаренному хозяину лошадей, что теперь ему все ясно.

Пристально посмотрев на меня, Поганец утомленно вытер свой мохнатенький лобик и пропищал:

— Ну что, учитель, определился с лошадками?… Каких брать будем?!

Я, признаться, растерялся от такого вопроса, а потому несколько неуверенно протянул:

— Ну-у-у… Я думаю…

— Вот именно! Я с тобой полностью согласен! — энергично кивнул Поганец и тут же повернулся к Ли Суну: — Значит, так, мы возьмем того хромого, у которого белые чулки на ногах нарисованы…

Увидев совершенно ошалевшую, ничего не понимающую физиономию лошадника, Поганец недовольно пояснил:

— Ну того… мерина, что нам первым показали! Затем пару гнедых двойняшек… Хотя они обе и с запалом, ну да мы их сильно гонять не собираемся!… Ну и, пожалуй, чалую кобылку с подвязанным хвостом и шиньоном в гриве! Я думаю, лишай у нее все-таки вывели, так что… рискнем!

Дородный Ли вдруг затряс головой, так что украшавшая ее шляпа спорхнула на пол. Вслед за этим он выскочил из-за стола, и по двору раскатился его басовитый рев:

— Какие нарисованные чулки с шиньоном в гриве!!!

— Но-но, — пискнул в ответ Поганец. — Не надо мои слова передергивать!…

Однако могучий Ли не слышал этих возражений и не прекращал своего рева:

— Какой запал с лишаем!!! Сам ты лишаем побитый… уродец!!!

Вот это он напрасно проорал так громко! В следующее мгновение шерсть на Поганце встала дыбом, глазенки выкатились из орбит, наморщив мохнатый лобик, уши развернулись во всю свою необъятную ширь, и, как апофеоз превращения, тонкие губы вывернулись наизнанку, обнажив все сто пятьдесят шесть игольчато-острых зубов.

Ли Сун мгновенно заткнулся, совершенно обалдев от происшедшей с малышом метаморфозы, и в наступившей тишине отчетливо прозвучал негромкий, но очень страшный писк Поганца:

— За побитого лишаем уродца ты ответишь перед судом города!… У меня два свидетеля есть! — Он коротко пырскнул взглядом в нашу с Вэнь Ди сторону. — А насчет противолишайного шиньона поговорим в государственной купеческой инспекции! Пусть тамошние чиновники проведут экспертизу и вынесут свой вердикт!…

Тут маленький пройдоха запустил свою тоненькую, длиннющую ручонку в свою набедренную повязку и… легонько позвякал кошельком. Как ни странно, это звяканье стало последней соломинкой, «сломавшей горб верблюду»… Вытаращенные глаза лошадника Ли остекленели, он не глядя нащупал краешек стола и рухнул на лавку.

— Вот так-то лучше!… — удовлетворенно пискнул Поганец, принимая свой обычный вид. — Теперь обсудим наши… делишки!

Он обвел взглядом завороженную компанию и продолжил с легкой усмешечкой:

— За четырех отобранных одров предлагаю вам, господин Ли, двадцать яней…

«Господин Ли» как-то слишком уж обреченно кивнул головой, и Поганец… смилостивился: