Приключения Михея Кларка - Дойл Артур Игнатиус Конан - Страница 137

137

Наконец, видя, что я его совсем догоняю, слыша мое дыхание, он вдруг поворотил в сторону и прямо бросился в предательскую грязь, в болото. Я последовал за ним. Сперва грязь доходила нам до щиколоток, затем мы погрузились в нее по колени и, наконец, по пояс. И тут-то я догнал его и занес палаш, чтобы поразить негодяя.

Но, милые дети, этому человеку не суждено было погибнуть человеческой смертью. Он погиб, как и жил, подобно пресмыкающейся гадине. В то время как я стоял над ним с поднятым палашом, он вдруг на моих глазах в одно мгновение провалился в болото, и темная тина сомкнулась над его головой. При этом не появилось ни зыби, ни тины: исчезновение это произошло внезапно и тихо, точно какое-то болотное чудовище схватило его и утащило в глубину!

И в то время, когда я стоял, глядя на пучину, на месте, где провалился Деррик, появился и лопнул большой пузырь. А затем все пришло снова в прежний вид. Передо мною простиралась зеленая пучина, похожая на царство смерти и разрушения. Не могу вам сказать, почему это произошло. Нечаянно ли он провалился в болото, или в отчаянии сам хотел утопиться — так и осталось неизвестным. Знаю только, что кости этого изменника и доднесь покоятся в великом Седжемурском болоте.

Кое-как выбравшись на дорогу, я поспешил к месту, где лежал Рувим. Я наклонился над раненым. Нож прошел через кожу, которая соединяла кольчугу, кровь лилась не только из раны, но сочилась из крепко сжатых губ.

Я дрожащими пальцами развязал ремни, снял латы и дрожащими руками прижал платок к ране, чтобы остановить кровотечение. Рувим внезапно открыл глаза и спросил:

— Надеюсь, ты не убил его, Михей?

— Нет, Рувим, сам Бог поразил его, — ответил я.

— Бедный малый, я понимаю, почему он озлобился, — пробормотал раненый и затем впал в бессознательное состояние.

Я стоял перед ним на коленях. Лицо его было бледно как мел, дышал он тяжело, а я думал о той любви, которую он всегда оказывал мне и которую так мало я заслужил, о его простом, добродушном характере. Я, дети мои, не очень чувствительный человек, но признаюсь вам, что тогда мои слезы смешивались с кровью Рувима.

Случилось так, что Децимус Саксон улучил время подняться на колокольню. Он взял зрительную трубу и увидел, что у нас происходит что-то неладное. Саксон немедленно взял с собою хирурга, отряд солдат и поспешил на место происшествия. Когда помощь прибыла, я продолжал стоять на коленях возле Рувима и делать все, что делают несведущие в медицине люди для облегчения страданий ближнего. Рувима немедленно отнесли в хижину, и доктор, сильный мужчина с серьезном лицом, стал осматривать рану. Наконец он произнес:

— Рана едва ли опасна.

Я возликовал и чуть не бросился доктору на шею. А он продолжал:

— Случай, впрочем, не пустячный. Лезвие скользнуло по ребру и немного задело легкое. Надо его везти в город.

— Слышите, что он говорит? — ласково спросил Саксон. — А доктор это такой человек, что с его мнением надо считаться. Мой любимый поэт про врачей говорил:

Военный врач, наш друг и брат.Полезней тысячи солдат.

Слышите, Кларк! Будьте повеселее; ведь вы были как полотно, можно подумать, что кровь течет не из Рувима, а из вас. А где же Деррик?

— Утонул в болоте, — ответил я.

— И прекрасно. У нас, стало быть, веревка в шесть узлов остается в экономии. Но, однако, нам отсюда надо уехать, а то того и гляди на нас нападут королевские драгуны.

Что это за маленькая девочка сидит в углу? Она бледна и напугана.

— Это сторож дома; ее здесь оставила бабушка.

— Ну, девочка, ты должна идти с нами: тут тебя могут обидеть.

У девочки заструились слезы по щекам, и она ответила:

— Нет, я буду ждать бабушку.

— Я тебя отвезу к бабушке, малютка. Мы не можем тебя оставить одну здесь.

Я протянул к ней руки. Ребенок бросился ко мне и, прижавшись к моей груди, начал громко рыдать.

— Возьми меня, возьми! — разрываясь от рыданий, говорила девочка. — Я здесь боюсь!

Я успокоил бедного ребенка как только мог и понес его в город. Наши солдаты натянули на косы свои куртки и устроили таким образом носилки, на которые и был положен бедный Рувим. Врач дал ему какого-то укрепляющего лекарства, и он, придя в сознание, узнал Саксона и улыбнулся ему.

Медленно мы вернулись в Бриджуотер. Рувима поместили на нашей временной квартире, а маленькую болотную девочку я устроил у хороших людей, которые обещались приютить ее на время, а затем вернуть к родственникам.