Оборотни - Страйбер (Стрибер) Уитли - Страница 33

– Ты поняла, что произошло? – спросил Уилсон.

Он несколько минут задумчиво покачивал головой. Полицейская машина двигалась по Сентрал парк Вест, Уилсон подергал запертую дверцу. Окна были задраены.

– Они очень хитры,– наконец выдавил он из себя.

– Мы знали об этом.

– Но эта западня была очень умно подстроена. Ранить того копа… предусмотреть, что мы обязательно туда бросимся… устроить засаду. Все это очень хитро сделано.

– Как ты об этом догадался? Признаться, лично я ничего не заметила.

– Тебе следует научиться думать с позиции самообороны. Они не убили, а только покалечили этого беднягу. Это меня насторожило. Почему просто ранили, когда они так запросто уничтожают людей? Это же классическая хитрость охотников, заманивающих дичь. Как только я это сообразил, то сразу же понял, что надо сматываться. Откровенно говоря, меня удивляет, что нам это удалось.

Машина остановилась у здания полицейского участка. Внимательно осмотрев обе стороны улицы и убедившись в отсутствии опасности, оба инспектора выскочили и бегом поднялись по ступенькам. Дежурный сержант, взглянув на них, изрек:

– Вас ждет капитан.

– Он, наверное, чувствует себя сейчас, как на раскаленных углях,– прошептал Уилсон, когда они входили в кабинет.

Это был элегантный мужчина, одетый с иголочки, с волосами серо-стального цвета и лицом, изборожденным морщинами. Однако по жестам и поведению он выглядел моложе своих лет. Он только что снял пальто и сел за стол. Нахмурившись, поднял голову,

– Я капитан Уолкер. Что, черт побери, происходит?

– Мы заметили подозрительного…

– Хватит нести вздор! Все видели, как эти собаки выскочили из-под вашей машины и гнались за вами половину пути до площади Великой Армии. Что это еще за цирк?

– Собаки?

На артиста Уилсон явно не тянул. «Вид у него и в самом деле неискренний»,– подумалось Бекки. Но, быть может, она его недооценивала?

– Совершенно верно, собаки. Я сам их видел. Мы все их разглядели. И Бейкер сказал, что кишки ему выпустили тоже собаки.

Уилсон покачал головой.

– Что вы хотите этим сказать?

– Послушайте, я не знаю, чем вы занимаетесь. Мне лишь ясно, что вы работаете по спецзаданию. Но моему полицейскому подло вспороли живот. По его словам, это сделала собака. А вы удрали, как зайцы, словно за вами по пятам гналась курносая. Хотя это были всего-навсего собаки. И поэтому я хочу знать, что это значит.

Зазвонил телефон. Капитан что-то тихо пророкотал, выругался и повесил трубку.

– А тут еще и «Нью-Йорк пост». Они направили сюда репортера и фотографа для немедленной встречи со мной. Что я им скажу?

Вмешалась Бекки. Уилсон, набычившись, готов был вот-вот взорваться.

– Расскажите им все, что, без всякого сомнения, соответствует истине. Ваш коллега был ранен неизвестно каким образом. Если население узнает, что у человека вырвали с мясом ободочную кишку и выплюнули ее на тротуар, поднимется невообразимая паника. А бедняга-коп перед смертью успел сказать всего лишь несколько слов, верно? Что касается гнавшихся за нами собак, то, возможно, так и было на самом деле. Но это – простое совпадение.

Капитан пристально рассматривал их.

– Все это вранье. Не знаю, правда, почему. И не хочу знать, но вы теперь даже не пытайтесь когда-либо обратиться ко мне с просьбой. А сейчас выметайтесь отсюда.

– А журналисты? – спросила Бекки.

Это был важный момент. Нельзя было допустить распространения слухов, по крайней мере, до тех пор, пока что-то не выяснится.

– Им я сообщу то, что сказал Бейкер. Добавлю также, что он бредил. Этого достаточно?

– Что вы понимаете под «достаточно»? Откуда мы знаем?

– Вы хотите, чтобы это дело оставалось за семью печатями? Вы хотите, чтобы им занимались только вы одни и чтобы журналисты не пронюхали о длинношерстных собаках, так ведь?

Уилсон, закрыв глаза, дернул головой.

– Пошли, Бекки. Займемся делом.

Выйдя из участка, они подозвали такси. Понятно, что просить у этого капитана дать указание подбросить их до машины, оставшейся в Бетезда Фаунтин, не имело никакого смысла. Когда инспектора подъехали к машине, Уилсон высунулся в окно, намереваясь проверить, не прячется ли кто под днищем. Напрасная предосторожность: теперь ей было некуда ехать.

Распахнутые настежь дверцы. Весь интерьер истерзан, на сиденье – кровавое месиво.

– О Боже! – воскликнул шофер.– Это ваша машина?

– Да-а-а… была.

– Надо срочно вызвать копа.– Он резко взял с места.– Кто был внутри? Да, дело дрянь!

– Мы САМИ из полиции.

Бекки приложила свой жетон к стеклу безопасности, отделявшему пассажиров от водителя. Тот покачал головой и повел такси к участку Сентрал Парк на 89-й улице. Вскоре они уже были у входа в здание. Выйдя из машины, все трое прошли через обшарпанную двойную дверь к дежурившему сержанту.

– Да-а-а,– протянул тот, покачав головой.– Ах, это вы! Два стервеца, что угнали мотоциклы!

– Срочно вышлите парней к фонтану, – резким тоном приказал Уилсон.– Только что убили главного судебно-медицинского эксперта.

Бекки почувствовала, как бледнеет. Ну, конечно, кто же, кроме него! Это должен был быть он! Бедняга Эванс, на редкость славный тип!

– Господи,– всхлипнула она.

– Мы действовали, как последние дебилы,– выдохнул Уилсон.– Нам следовало предупредить его.– Он горько усмехнулся.– Первый приз они прошляпили и довольствовались поощрительной премией. Давай позвоним Андервуду.

Уилсона быстро соединили со старшим инспектором.

– Послушай,– сказал Уилсон в трубку,– у тебя неприятности. В Рузвельтовской больнице в критическом состоянии лежит коп с вывороченными кишками. Он говорит, что это проделка собак. Сечешь? Собаки! Кроме того, это уже известно репортеру из «Поста», и это только начало. Слушай дальше, дубина. Только что в Бетезда Фаунтин погиб главный судебно-медицинский эксперт. И тебе сообщат, что смерть орудовала клыками и когтями. И если ты намереваешься замять и это дело…

– Боже! А Фергюсон?

– …Беги скорей в отхожее место, дожидайся и этой новости! – Он бросил трубку.– Он прав! Быстро к Фергюсону.

Они бросились к стоянке автомобилей.