Оборотни - Страйбер (Стрибер) Уитли - Страница 57

Твари наблюдали за Бекки, резво высовываясь над комодом, загораживавшим им путь. Хотя она и целилась каждый раз в них, но оказалась не в состоянии успеть выстрелить: головы появлялись и мгновенно, чересчур быстро для нее, исчезали.

Внезапно они успокоились. Она была уверена, что звери в состоянии одним прыжком преодолеть препятствие и вцепиться ей в горло. Она, ковыляя, подошла к окну. Ей хотелось что-то сделать для потерявшего сознание Уилсона, но что реально она могла? Тогда она решила, что, если эти монстры попытаются напасть на нее, она выбросится в окно. Для нее в тысячу раз было предпочтительней погибнуть таким образом, чем быть разорванной их чудовищными клыками. Над комодом поднялась голова и довольно долго и внимательно вглядывалась в нее, затем исчезла. До сих пор никто из них не решался оставаться в поле ее видимости столь продолжительное время. Мускулы Бекки напряглись в ожидании. Но ничего не происходило. Они были очень осторожными. И знали, что такое револьвер.

В коридоре раздался звонок.

И в тот же миг над комодом взвилась одна из тварей с раскрытой пастью и нацеленными на горло Бекки когтями. Обе последние пули Бекки поразили зверя на взлете, и он рухнул к ее ногам. Оборотень поднес лапы к своей окровавленной морде, и все его тело вытянулось как струна. Затем расслабилось и затихло во все шире расползавшейся вокруг него луже крови. Бекки смотрела на него со смешанным чувством ужаса и жалости. Лодыжка так болела, что наступать на нее было практически невозможно. С трудом, цепляясь за все, что попадалось под руку, она взобралась на подоконник. Ветер растрепал ее волосы, и они, упав на лицо, мешали ей видеть, что происходит в комнате. Оторвав взгляд от сцены кровавого побоища на полу, она взглянула в проем двери: на нее с ненавистью уставились три гнусные рожи. Дрожащей рукой она поднесла свой 38-й калибр и направила его в их сторону. Ее положение на подоконнике было крайне неустойчивым. Она то и дело теряла равновесие из-за порывов ветра и вот-вот могла сорваться в бездну.

Но револьвер по-прежнему вызывал у тварей растерянность. Затем одна из них издала низкий странный звук, чемто напоминавший жалобный стон. Ее глаза закрылись, мускулы морды напряглись… и она внезапно отступила. Два других зверя последовали за ней.

Постучали во входную дверь, и Бекки услышала, как чейто молодой голос прокричал:

– Полиция, откройте!

– Нет, нет, не входите!

Постучали сильнее.

– Откройте же, полиция!

– Не входите, не входите…

Входная дверь с треском вывалилась из коробки. Копы не успели даже вскрикнуть. Бекки услышала лишь приглушенный топот лап.

Затем наступила тишина.

Она расплакалась. По-прежнему держа в руках свой 38-й калибр, она слезла с подоконника, сделала несколько шагов вперед, но дальше продвинуться не смогла. Бекки упала на сетку кровати, уронив оружие на пол. С минуты на минуту появятся оборотни и покончат с ней.

– Эй! Что тут происходит?

Подняв голову, она сквозь слезы увидела двух полицейских, смотревших на нее, с револьверами в руках поверх комода. Потрясенная Бекки села, не веря своим глазам.

– Тут… человека ранили,– как бы со стороны услышала она свой голос.

Полицейские разобрали вход в комнату. Не обращая внимания на трупы оборотней, один из них направился к Уилсону.

– Он еще дышит,– передал он своему коллеге, который уже вызывал по радио на подмогу.

– Скажите, в чем дело, миссис?

– Я сержант Нефф, инспектор Нефф. А это инспектор Уилсон.

– Хорошо, хорошо. Но это-то что такое?

– Это оборотни.

Бекки показалось, что эти слова, хотя и были произнесены ею лично, выплыли откуда-то из далекого далека. Сильные руки подхватили ее и удобно уложили на кровать. Она изо всех сил старалась сохранить ясность ума. Время спать еще не пришло.

Бекки слышала приближавшийся вой сирен; несколько минут спустя раздался шум голосов в коридоре. Потом загорелся свет, засверкали фотовспышки: это работали сотрудники криминальной бригады. Она подняла голову, чтобы посмотреть, как на носилках уносят Уилсона.

– Группа первая, резус положительный, – еле слышно бросила она им вслед.

Рядом появилось чье-то измятое лицо; человек, слегка улыбаясь, смотрел на нее.

– Привет, миссис Нефф.– Он посторонился, чтобы пропустить санитаров, положивших ее на носилки.– Не желаете ли вы сделать заявление для печати?

– А, вы тот самый журналист из «Поста», не правда ли?

– Да, я Гарнер.

Она улыбнулась и на мгновенье закрыла глаза. Они уже понесли ее к выходу, и она видела, как мерцают на ходу над ее головой лампочки в холле. Сэм Гарнер широко вышагивал рядом, все время пытаясь поднести микрофон своего магнитофона поближе к ее губам.

– Ну и дьявольская же это история, верно? – запыхавшись, выспрашивал он ее.

– Да, чертовщина какая-то,– ответила Бекки.

Репортер снова улыбнулся ей и, энергично работая локтями, пробился в лифт, где, казалось, уже все места были заняты санитарами с носилками. Бекки мучили стреляющие боли в ноге. Ее охватило неодолимое желание закрыть глаза и ни о чем больше не думать.

Но Сэм Гарнер написал-таки свой сенсационный репортаж.

Как только оружие стихло, их мать прыгнула: именно она должна была уничтожить врага, а затем к ней присоединятся они и сожрут своего отца.

И в этот момент произошло что-то невероятное. Револьвер заговорил снова, и их мать тоже была убита. Они замерли, глядя на ее неподвижное тело, чересчур пораженные случившимся, чтобы что-либо предпринять. Они испытывали мучительную боль… их переполняло и могучее чувство ненависти к этому монстру, убившему их родителей.

А тот сидел с оружием в руках, из которого исходил запах пороха и смерти.

Они смотрели на него в нерешительности. Затем послышался шум с той стороны входной двери. Подошли другие люди; они ровно дышали, шагая по паласу коридора. И их тоже сопровождал ненавистный острый запах револьверов.

Трое молодых оборотней повернулись навстречу этой новой угрозе. В шуме криков неожиданно вывалилась дверь, и они уже изготовились одним прыжком настигнуть тех, кто появится на пороге.