Жалобная книга - Фрай Макс - Страница 49

Я и сама не знаю, зачем мне оно. Мешает ведь.

Очень мешает.

Ира вернулась домой утром, небрежно чмокнула меня в щеку: “Вставай, засоня, везде опоздаешь”, – и снова убежала. Куда, интересно, я могу опоздать?

Ах, ну да. На работу. Надо ходить на работу, потому что… Потому что надо. Я не понимаю, зачем, но Ира говорит: надо. А я стараюсь с нею не спорить. Эхо не может спорить, это противно его природе. Поэтому я встаю, одеваюсь, иду, еду, снова иду, куда-то прихожу, раздеваюсь, сажусь за стол и, кажется, даже работаю.

Дальше – не очень интересно; дальше, если честно, совсем неинтересно, потому что сестрички моей нет рядом со мною до вечера. Только какие-то чужие люди, бессмысленные и бесполезные. Зато вечером мы с Ирой встречаемся в кафе, вместе пьем кофе, вместе едем домой, по дороге вместе заходим в магазин, вместе готовим еду и ужинаем тоже вместе.

Сестричка моя засыпает совсем рано, прошлой ночью глаз, можно сказать, не сомкнула, а я сижу рядом, глажу ее волосы – вот это и есть моя жизнь. Настоящая жизнь, именно то, что мне требуется для счастья. Я, в общем, знаю, что завтра все будет иначе, и послезавтра, и, скорее всего, и через месяц, и через год, и всегда будет иначе. Хотя бы потому, что для моей сестрички быть вдвоем – приятный, но скучный эпизод, краткий отдых от “настоящей жизни”, о которой я имею весьма смутные представления. Но – мало ли, как оно там будет. Сейчас, сегодня, все по-моему; этого достаточно.

Засыпая, я думаю, что, в крайнем случае, можно ведь смотреть в зеркало. Сразу не поймешь, чье там отражение: мое, или Иринкино. Если постараться, вполне можно себя обманывать – ну, хоть какое-то время, полчаса в день. Это лучше, чем ничего…

– Хватит с тебя, пожалуй. Тяжелый случай. И дальше будет только хуже: дальше в лес, больше дров, уж поверь старому партизану.

Слава тебе господи. Рассеялось наваждение. Никакая я не Инна, оказывается. Варя меня зовут, Варвара. Очень приятно, да. А особенно приятно, что у меня нет сестры-близнеца. Это так прекрасно, слов нет.

– Ну как? – спрашивает мой рыжий погубитель.

Зря, наверное, спрашивает. Должен бы понимать: мне сейчас не до разговоров.

Он, впрочем, все понимает. А интересуется моим самочувствием. Состоянием крыши в частности. Не требуются ли услуги квалифицированного кровельщика?

Я и сама не знаю, честно говоря. Пока – не знаю.

Ох, крыша моя, крыша, редкий Карлсон долетит теперь до середины тебя, а долетев, вряд ли рискнет здесь поселиться…

– А сколько времени прошло? – интересуюсь.

– Секунд десять примерно. Я практически сразу понял, что ты влипла, и все это прекратил… А по твоим ощущениям, сколько все продолжалось?

– Фиг знает. Трудно с ощущениями. То ли пару дней, то ли месяц, то ли целая жизнь. Восприятие времени какое-то иное совсем. Сов – семь. Самураев тоже семь. Семь раз отмерь, потом перережь себе глотку… Не смотри на меня так. Я в порядке – ну, более, или менее. Просто ты хочешь, чтобы я с тобой разговаривала, вот я и разговариваю. Мету, что попало. Извини.

– Ты смотри, мать, – улыбается с явным облегчением. – И, да, прости, что так грубо прервал твое путешествие. Я с самого начала сомневался, что жизнь этой девочки – такая уж увлекательная штука. Но даже не представлял, до какой степени все запущено. С сумасшедшими иметь дело не стоит. Удовольствия от этого, мягко говоря, немного. А получать удовольствие от происходящего – наша основная задача. Иначе – зачем?

– А это вообще возможно? – спрашиваю. – В смысле, получать удовольствие? У меня начинает складываться впечатление, что мы окружены психами. Несчастными, невменяемыми параноиками. Такая, казалось бы, милая девочка – и такой ужас. Хуже вчерашнего. Валентин Евгеньевич, при всех своих недостатках, хоть баб любил, и то радость. А этой вообще ничего не нужно, лишь бы за сестричкой своей ненаглядной тенью метаться… Противно вспомнить.

– Ну, ты ведь хотела знать, что чувствуют близнецы. Теперь знаешь. Многие знания – многие печали, кто бы сомневался… Но бывают все же симпатичные исключения из этого прискорбного правила. И не так мало, как тебе сейчас кажется. Следующий вариант я сам тебе подыщу, договорились? Твою руку легкой не назовешь.

– Да уж, – вздыхаю. – Слушай, может, хватит на сегодня?

– Не хватит, – твердо говорит он. – Неприятные переживания следует незамедлительно разбавлять приятными. Тем более, в самом начале пути. Уж ты мне поверь.

– Придется, – вздыхаю. – Другого выхода, надо понимать, у меня нет.