Дракон по имени Малыш - Ханами Тая Владимировна - Страница 87

И только сейчас я заметила, что мы больше не загораживаем собой вход в Заповедник, но находимся в стороне от него. И что из огромного шара на верхушке не опаленной деревянной пирамиды, извиваясь, исторгаются полозоподобные молнии. А из Замка спасителей бьет не фонтан, но извергается водопад электричества…

О том, во что мог превратиться Заповедник, а с ним и металлист, я старалась не думать.

А потом все внезапно стихло и померкло. На небе показались звезды, метель прекратилась. И, может быть поэтому, дышалось все легче и легче. Кроме того, на поляне чего-то не хватало.

– А где Замок?

– Не зззнаю, - даже протер глаза дракон. - Ты его тожжже не видишшшь?

– Нет.

– И я не вижжжу, - обрадовался ящер. - Дажжже внутренним зззрением. Куда он делссся?

Я оглянулась по сторонам - кого бы еще спросить? Совсем-совсем рядом с нами висели огненные облака. Все еще ждали своего часа.

"Штирлиц!"

"Да, защитник".

Я обрадовалась - опасалась, что он, занятый геройскими помыслами о собственной кончине во имя спасения нашего мира, не ответит.

"Ты видишь замок?"

Денебец замерцал искорками - вероятно, думал, что ответить. И не успел ничего "сказать" - нас, привыкших к темноте, ослепило ярким светом, прямо в пространстве открылась дыра, и из нее показался Борис Иванович.

– Всё.

– Что "всё"?!

Волхв не ответил, и потерял сознание. Рядом с ним, сбросив пятиметровый металлический шар куда-то в снег (земля так и загудела!), осела вышка. Миг, и она материализовалась в многоножку. А из той дыры, из которой вышел Борис Иванович, появилась Гошина физиономия:

– Момент! - Счастливо улыбнулся домовой. Потом увидел своего хозяина, и улыбка сползла с его пушистых щек: - Сейчас будет дверь! И помощь! Не толкайся, Лазарев, она жива! Не пихайся, кому говорят! Все равно, раньше, чем я выращу дверь, ты не пройдешь!

Я почти услышала, как скрипнул зубами металлист. И услышала совершенно точно, как засмеялся дракон.

Поляна тем временем оживала. Опираясь на шашку, поднялась на длиннющие ноги Веля.

"Спасены!" - Мерцали искрами и подпрыгивали мячиками темные облака. - "Спасены!"

Оживали звенья единой цепи, опоясавшей Поляну Правосудия. Отрывались от нее шатающимися, ошалелыми элементами.

– Обошшшлоссссь, - радовался дракон. - Можжжет быть, я и впрямь ссстану третье-рожжжденным. Как Глубинный Ссссвет.

От оцепления оторвался еще один, тощий элемент, огляделся по сторонам, и, по какой-то немыслимой траектории, направился к Веле…

Над поляной уже забухали первые фейерверки, когда дверь, растимая старательным Гошей, обрела очертания…

Волхв, наконец, открыл глаза. Оглядел всех нас, склонившихся над ним:

– Сан Саныч, изыди, я в полном порядке. Старший друид, отставить тревогу! Илья, не знал, что ты так меня любишь… И прекрати обнимать свою подругу, мне завидно! Лиса, чудо ты мое огненное… Постой! Что с тобой стряслось?

Начальство уставилось на мои волосы в таком священном ужасе, что мое сердце бухнуло в пятки: я представила клубок ядовитых змей у себя на голове. Потом все же рискнула поднести трясущуюся руку к шевелюре…

Нет, вивария там не было. Но что тогда так удивило волхва?

– Я поседела?

– Нет, ты снова стала цвета бурого медведя, - ответили в унисон волхв и металлист.

Та-а-ак.

Я поспешно засветила я фаербол.

– Нервы у тебя ни к черту, сестренка, - подмигнул мне волхв лазоревым глазом. - С тобой все в порядке.

– А тебе идет, - раздался легкий акцент у меня за спиной. - Мне нравится этот благородный каштановый цвет.

Я повернулась на звук. Передо мной стоял светлоглазый юный технарь.

– Я тоже изменился, - иронично сказал он. - И мне тоже об этом уже сказали.

– Кто?

– Антон, - ткнул технарь куда-то за свою спину. - Илья, Сан Саныч…

Я, не дослушав перечень до конца, обернулась - как это я забыла о своих друзьях?

Что там творилось! Вокруг цвело и бухало, а прямо по курсу плясала избушка на курьих ножках. Вокруг нее вилась Маня, катала на себе проснувшуюся провидицу. Та радостно визжала, и не думала предсказывать кому-либо его будущее.

Я перевела взгляд. Прямо в воздухе висел Лука - оживал на глазах под синхронным действием чар Арсения, лучшего целителя Сибири, и еще пяти помощников (каждый из которых был медицинским светилом сам по себе). Счастливый старший друид не смотрел на это чудо - отплясывал вместе с Антоном и Жозефиной. А с ними пела, танцевала и веселилась вся Поляна Правосудия - оборотни и их прародители, Хранители, маги, волхвы, эмпаты, стражи, домовые, лешие и даже водяные. А я стояла, рядом со своим другом сердца, и смотрела на это диво. Мне не плясалось, но было хорошо и так - я ощущала некую тихую умиротворенность, разлитую по всему телу.

Неожиданно кто-то хлопнул меня по плечу.

– Привет, сестренка! - Сверкнул золотой зуб. - А где Борилий?

Я оглянулась в поисках волхва. Того не было видно.

– Он все же… - Не договорил бывший уголовный авторитет. Поник головой.

Я больше не слышала его мыслей, но знала, что у него сейчас творится в душе. Как рушится его новый, чудесный, не тюремный мир…

– Он жив! - Поспешила успокоить я Зуба. - Я его недавно видела, почти бодрым и вполне здоровым. Ты поищи получше… Впрочем нет, вот он! Сам сюда идет.

И я поскорее отвернулась - чтобы не пялиться слишком уж откровенно на чужое счастье.

… В Заповедник мы вернулись уже под утро. Было тихо-тихо, и привычно - камин, кресло, пейзаж за окном.

– А она разве не сгорела? - Оглядела я комнату.

– Нет, - нервно захихикал Гоша. - Правда, избушка и не стояла на этом месте, я ее отгонял…

Я, не дослушав домового, распахнула окно. Ворвался морозный ветер, пламя в камине выгнулось дугой и затрещало. Но мне было все равно - я смотрела вверх, на звезды. Гигантская вышка исчезла.

– Я ее расплавил в тот самый шар на Мане, - подошел ко мне металлист. - Там, на изнанке. Помнишь?

– Ага, - только и смогла сказать я. - Ага.

До сих пор для меня оставалось загадкой - как смолистая многоножка не пострадала в той свистопляске. Но, возможно, дело было в беспроводном способе передачи энергии.

– Ну что, друзья? - Возвысил голос волхв. - По чарке?

В руках у нас материализовались бокалы и рюмки, у меня - глиняная кружка с глинтвейном.

– За возвращение, - поднял свой бокал Никола. И добавил: - Надеюсь, что это возможно.

– Вот за это и выпьем, - осушил свою чарку до дна волхв.

Я честно выдула всю кружку. По телу разливалось коричное тепло…

– А это возможно? - Нарушил тишину ироничный голос технаря. - В письме говорилось, что я, старший, случайно уничтожил машину времени. И по очень личным причинам не стал создавать ее вновь.

Все разом посмотрели на него - кто с тревогой, кто с готовыми сорваться словами поддержки. Один Борис Иванович остался спокоен:

– Ты, в зрелом виде, что-то упоминал про того, сгинувшего в Урске, Безымянного, - пожало плечами мое начальство. - Будто это он спугнул тебя из твоей лаборатории. И, в то же время, я помню его, каким он был в конце девятнадцатого века.

– Каким? - Жадно спросил Тесла.

– У него было имя - неважно, какое. Для нас важно только то, что это означает: он нашел способ наведаться в прошлое уже после того, как стал Безымянным. Раз он это смог, значит, сможем и мы. Пусть даже не сейчас, а месяца через три. Еще по одной?

Веселье вернулось, в окончательном и бесповоротном виде. Я смотрела на товарищей, и понимала, что у всех все обошлось - денебцы вернут себе свою планету, Зуб с товарищами откроет детективное агентство на моей родной стороне планеты, а на изнанке Земли появится новая система правосудия - взамен сгинувшей Книги. И что технарь обязательно отправится в свое время. Вот только, глаза его навсегда останутся светло-голубыми - совсем как у моего начальства, когда его посещает безоблачное настроение.