Роковое наследство - Феваль Поль Анри - Страница 103

– Так будет надежнее, – раздался голос укротительницы. – Господин Канада, ты взял спички? Без них нам сейчас никуда...

Вскоре шаги Леокадии и Эшалота затихли вдали. Молодые люди остались одни. Как долго они ждали этого момента! Особенно – Ирен, эта юная девушка, лишь недавно научившаяся чувствовать и любить.

Оба они не могли отделаться от одинакового ощущения. Им казалось, что все случившееся с ними – это выдумка, бред, скверный спектакль. Разум бунтовал, оспаривая то, о чем свидетельствовали зрение и слух. Молодые люди все видели и все слышали – и все-таки старались не верить в реальность происходящего.

Да, все это напоминает странную пьесу с безумным сюжетом и бездарными актерами. Однако это была действительность: страшная, беспощадная, самая что ни на есть настоящая.

История, которую рассказала юной паре мамаша Канада, была верхом абсурда. И все же наши герои вынуждены были признать, что услышали чистую правду. Им было известно уже слишком многое, поэтому у них не возникло никаких сомнений. В сущности, укротительница не сообщила им ничего нового, за исключением некоторых деталей.

Представьте себе, что вам снится кошмар. Наконец вы пробуждаетесь и обнаруживаете, что ваш кошмар продолжается. Вас охватывает удивление, смешанное с невыразимой тоской. Именно эти чувства испытывали Ирен и Ренье, слушая повествование мамаши Канады. Они ждали окончания этой пытки, чтобы сказав друг другу слова любви, открыть свои сердца и души.

Да, молодым людям угрожала смертельная опасность, но тот, кто любит, всегда сохраняет надежду. Страшные беды, подстерегавшие Ирен и Ренье со всех сторон, были подобны хворосту, который судьба подбрасывала в огонь их любви.

Ренье много любил в своей жизни, но то, что он испытывал сейчас, нельзя было сравнить ни с чем. Эта страсть вытеснила из его сердца все иные чувства и впечатления.

И Ирен, впервые познавшая сладкие муки любви, ощущала, что все, не имеющее отношения к ее переживаниям, ей глубоко безразлично. Мы говорим «муки», потому что бедняжку терзали угрызения совести. Ей так хотелось искупить свою вину!

Как много им надо было сказать друг другу! И вот наконец они остались одни. Казалось бы, теперь им ничто не должно мешать, однако они молчали.

Влюбленные взялись за руки. Ренье встал, Ирен по-прежнему сидела на своем месте. Глаза девушки были опущены. Она ждала.

Она ждала первых слов Ренье и надеялась, что в них не будет ни намеков, ни упреков. Хотя в глубине души Ирен, конечно, знала, как великодушен и деликатен ее возлюбленный. Как говорили в старину, Ренье был светочем доброты и перлом благородства.

Затянувшееся молчание причиняло девушке боль. И все-таки, даже если бы от этого зависела ее жизнь, Ирен не смогла бы нарушить его.

Очевидно, Ренье догадывался о ее чувствах, однако не мог отказать себе в удовольствии молча полюбоваться владычицей своего сердца. В долгие часы отчаяния и мучительных страданий перед внутренним взором Ренье не раз вставал образ Ирен, однако никогда, даже в самых сладких мечтах, не была она такой прекрасной, как сейчас.

Вдруг Ренье почувствовал, что ему на руку упала слезинка. В следующий миг Ирен припала к этой руке губами.

Молодой человек рухнул на колени. Руки девушки обвились вокруг его шеи.

– Я любила, любила тебя все это время, – проговорила Ирен, борясь с рыданиями. – Сколько раз я молила Бога о смерти! Как я мучилась! Мне кажется, что со мной было что-то вроде помрачения рассудка.

– Дорогая, дорогая моя, – пробормотал ошеломленный Ренье, – я тоже очень страдал, и когда мне становилось совсем невмоготу, я говорил себе: она меня любит!

– Всей душой, всем сердцем! – воскликнула Ирен. – Я всегда буду боготворить тебя!

Глаза девушки сверкали. Трагический ореол делал ее красоту неземной. Не выдержав взгляда Ирен, Ренье опустил глаза.

– Как он похож на тебя! – вздохнула девушка. Наступило молчание.

– Как необъяснимо то, что происходит с нами! – зябко поежившись, прошептала Ирен.

Ренье снова промолчал.

– Давай убежим на край света! – взволнованно произнесла Ирен. – Я готова повсюду следовать за тобой.

– Но ведь есть еще наш отец... – прошептал молодой человек.

– Да, конечно, – ответила девушка. В ее голосе звучало разочарование. – Я постоянно о ком-нибудь забываю: то о нем, то о тебе!

– Кроме того, надо вспомнить и о старике, который угрожает нам, – тихо добавил Ренье. – Он не позволит нам уехать.

– Разве ты не можешь вступить с ним в бои? – пылко спросила красавица.

– Я очень хочу этого, – откликнулся художник. – Только что ты сказала мне, что любишь меня. Я вновь обрел счастье – и буду защищать его.

– Мне надо бы не упрекать тебя, а просить у тебя прощения, – проговорила Ирен. – И все-таки я не понимаю, почему ты медлил. Объясни, Ренье! Ты знал то, чего не знала я. Они решили тебя убить. Почему ты не возвращался? Почему не унес меня оттуда на руках?

– Я был не прав, – коротко ответил молодой человек.

– Каждый хочет избежать своей участи, – добавил он после паузы.

Девушка вопросительно посмотрела на него.

– Ты говорила, что относишься ко мне как к брату, – продолжал Ренье.

– Сейчас ты думаешь не об этом, – прошептала Ирен.

– Да, это правда, – согласился юноша. – Сейчас я думаю о твоих словах. Ты сказала: «Как он похож на тебя!»

Они оба побледнели. Снова наступила тишина.

– Я вспомнила о картине, – с усилием произнесла Ирен.

– Мне часто хочется куда-нибудь уехать, чтобы никогда тебя больше не видеть, – с горечью промолвил молодой человек.

Ничего не ответив, Ирен крепко обняла его, словно боялась, что он приведет эту угрозу в исполнение.

– Мне кажется, что я сею зло, – добавил Ренье. – Моя любовь должна приносить несчастье.

– Твоя любовь – это все, что у меня есть, – нежно возразила Ирен, склонив свою прелестную головку на грудь художника. – Разве ты – причина моих бед?

Ренье прижал девушку к себе.

– Да, ты права, – произнес он. – Не я загнал нашего отца Винсента в тот порочный круг, из которого нет выхода.

– Сходство может быть случайным... – начала было Ирен.

– Я отыскал свою мать, – внезапно проговорил Ренье. Девушка радостно всплеснула руками, но молодой человек медленно покачал головой и добавил:

– Я нашел ее, чтоб увидеть, как она умирает. Не нужно ее жалеть. Перед смертью она сказала: «Мой последний час – самый счастливый в моей жизни».

Художник тяжело вздохнул и провел по лбу тыльной стороной ладони.

– На первый взгляд, наша история совершенно безумна, – проговорил Ренье. – Однако в ней есть своя безжалостная логика. Каждый раз, когда рассудок доказывает, что такого быть не может, его доводы разбивает чья-то железная рука. Когда я впервые увидел ту картину, мне пришла в голову дикая мысль, которая, как ни странно, оказалась верной. Человек, который хочет моей смерти, – мой отец.

XXV

МАТЬ РЕНЬЕ

Влюбленные были настолько поглощены своей беседой, что совершенно забыли об окружающих. Впрочем, те совсем не беспокоили молодых людей. Саладен безмятежно спал в своем корыте. Что же касается Винсента Карпантье, то из кабинета, превратившегося в тюрьму, не доносилось ни единого звука. Очевидно, архитектор так устал, что был не в силах пошевельнуться. На лестничной площадке тоже царила полная тишина.

От последних слов Ренье Ирен вздрогнула.

– Ты уверен, что он твой отец? – спросила она.

– У меня уже давно возникло такое подозрение, – ответил молодой человек. – Я не сомневаюсь, что ночное приключение в Сартене каким-то образом повлияло на мою память... В Риме я не раз вскакивал с постели в холодном поту: мне постоянно снился портрет маркиза Кориолана; но картина эта была в то же время и моим собственным портретом. Словно наяву слышал я голос старухи, говорившей Куатье об этом сходстве, – и в отчаянии затыкал уши...

Когда в галерее графа Биффи я оказался возле того странного полотна, картины Разбойника, я почувствовал, что у меня дрожат колени. Ты видела копию этой картины. На ней тоже был изображен я, я узнал себя! Только теперь я уже был не жертвой, а преступником.