Роковое наследство - Феваль Поль Анри - Страница 93

Происходящее на кладбище вдруг вернуло мысли девушки к графине Маргарите де Клар, которую Ирен оставила у себя в комнате.

Не было никаких сомнений: графиня заняла место Ирен для того, чтобы тоже все видеть и слышать.

На секунду луна, выглянув из-за туч, залила окрестности ослепительно-белым светом.

Теперь без труда можно было рассмотреть могилу полковника. Возле нее не было ни души. Однако ветки соседних кустов качались...

Ирен мигом отскочила от окна и увлекла за собой отца.

Винсент был совершенно спокоен. Казалось, события на кладбище весьма заинтриговали его. Похоже, они его даже забавляли.

– Интересно, за каким чертом они собираются раскурочить пустую могилу? – бормотал Карпантье. – Нет, право же, очень любопытно...

– А она пустая? – вслух подумала Ирен.

Винсент посмотрел на дочь, стоявшую в зыбком свете, едва пробивавшемся сквозь стекло, и вдруг отступил на шаг, точно пораженный в самое сердце внезапно мелькнувшей догадкой.

– Неужели ты считаешь, – спросил он голосом, прерывающимся от нахлынувшего волнения, – неужели у тебя есть основания полагать, что сокровища там? Что они в могиле?

И, прежде чем Ирен успела ответить, Винсент добавил:

– Нет, нет, нет! Есть другое куда более подходящее место! Если бы ты видела, как там все устроено! Оно снится мне каждую ночь, и не по одному, а по двадцать раз! Это тоже склеп, а вернее, часовня, прекрасная часовня. В ней есть величие, которое возвышает душу, будто мысль о Господе Боге. Этот храм совсем маленький – и в то же время огромный, словно целый мир. Ах, доченька, доченька, какая ты счастливая – или несчастная: душу твою не сжигает мечта о богатстве!

Ирен печально улыбнулась.

– Для чего мне все это золото? Чем оно мне поможет? – прошептала она. – Сердце мое обманулось. Я презираю того, кто любил меня... и кого, кажется, любила я...

– Любить, любовь, – воскликнул Винсент, пожимая плечами, – тоже мне занятие!

Но он тут же замолчал, однако вскоре заговорил вновь.

– Ну, конечно, ты права. Это нужно Ренье. Он славный малый. Я тоже когда-то любил. Но любовь умирает, и после нее остаются лишь слезы. Золото бессмертно. Послушай! Женщина не может устоять перед демоном. Мужчина, который пленил твое сердце, – демон золота. Он стремился не к тебе, а ко мне. Это меня он искал. Но и во мне есть что-то сверхчеловеческое, раз я сумел избежать гибели. Меня спасло чудо – нет, десять, двадцать чудес!

Эту сверхчеловеческую силу дало мне золото. Я увидел его, и оно завладело моей душой. Демон боится меня, и он прав. Только я, один-единственный в целом мире, могу погубить его, похоронив под грудами его собственных сокровищ...

– О-о, – продолжал Винсент с оглушительным смехом, – я трудился месяцы, годы, читая старинные книги, где говорится о перегонных кубах, тигелях и ретортах, в которых черный свинец становится желтым, словно солнечный луч.

Мало этого! В ненавистной тьме, в тесном коридоре шахты, дробя уголь своей киркой, я изучал другую книгу – книгу собственных мыслей. И я придумал – слушай меня внимательно – придумал, как спрятать все сокровища мира у себя под мышкой. Посмотри на меня! Неужели ты полагаешь, что можно убить человека, защищенного всем золотом мира?!

Но Ирен больше не слушала отца. Тупая покорность овладела ею. Девушка ждала какого-то страшного несчастья, но не имела сил ни защищаться, ни бежать от грозящей ей неведомой беды.

Ирен подошла ко второму окну, которое было расположено напротив окна ее комнаты. Девушка увидела, что в ее собственном жилище темно...

Винсент последовал за дочерью. Он положил ей руки на плечи и продолжал говорить, однако речь его становилась все более нечленораздельной, словно хмель утяжелил и сделал неповоротливым его язык.

– Сколько ты хочешь получить в приданое? Мы ведь больше не увидимся, когда я стану хозяином сокровищ. Я исчезну. Меня не будет ни в раю, ни в аду. Я буду в золоте. Сколько ты хочешь? Я отправляюсь этой же ночью, сейчас, немедленно – и буду черпать из неистощимого источника, как черпают из океана. Так сколько ты хочешь?

– Отец, – ответила Ирен, – с кладбища больше не доносится ни звука... Тот, кого вы зовете демоном, сейчас вернется...

Винсент вздрогнул всем телом; можно было подумать, что чья-то грубая рука стащила Карпантье с небес на землю.

– Да, да, – пробормотал он, – мы же у него, мы же в ловушке. Ну так пойдем. Проводи меня к себе в комнату.

– Я не могу этого сделать, отец, – покачала головой Ирен.

– Почему? – удивился Винсент.

Коротко и не называя никаких имен, девушка рассказала о странной просьбе одной из своих знатных заказчиц, которая одолжила у Ирен комнату на эту ночь.

Винсент слушал очень внимательно; Ирен же продолжала:

– Но я могу предложить вам другое убежище. Графиня, о которой я вам говорю, знает вас; именно она приютила Ренье, которого преследовал враг, а враг у вас общий. Эта дама заинтересована в вас. Она щедро расточает свои милости и будет охранять вас, как охраняет Ренье и меня.

– Похоже на скрип открывающейся решетки, – перебил дочь Винсент Карпантье, приближаясь к окну, выходившему на Пер-Лашез. – Щедра на милости, говоришь? И хочет меня охранять?

Огромная туча затянула все небо; земля погрузилась во тьму.

Однако и во мраке можно было различить две-три тени, которые суетились вокруг могилы. Решетчатая дверца склепа, повернувшись на петлях, скрипнула во второй раз.

На секунду мелькнул красноватый свет, который изволила заметить и госпожа графиня; ей показалось, будто кто-то спустился в склеп; вскоре огонек мигнул, поднимаясь, и тут же исчез.

– Как зовут твою графиню? – спросил Винсент, и голос его на этот раз звучал твердо и отчетливо.

– Госпожа Маргарита де Клар, – ответила Ирен. Один из мужчин на кладбище проговорил:

– За окном итальянца кто-то есть. Голову даю на отсечение.

Винсент схватил дочь за руку.

– Я так и думал, – с той же твердостью сказал он. – Мы окружены Черными Мантиями. Ты знаешь в этом доме хоть одного человека, у которого могла бы попросить: убежища?

Ирен отрицательно покачала головой.

– Я живу одна, – ответила она. – Я никогда ни с кем, не заговаривала... О, отец, неужели графини де Клар нужно бояться точно так же, как господина Мора?

– Ее нужно бояться еще больше, – решительно заявил Винсент.

– Но ведь она – его смертельный враг, – изумилась Ирен. – Ах, отец, бедный мой отец, если бы вы только знали, в каком я страшном смятении. Я знаю, я чувствую, что мы стоим на краю бездны, но ничего не могу понять. И муки мои не передать словами.

Винсент холодно сообщил:

– Именно так чувствуешь себя, сходя с ума. Я это пережил. Но не потерял рассудка. Я отлично разбираюсь в том, что делается вокруг. С одной стороны, здесь мельтешат «Охотники за Сокровищами»; эти люди ищут и будут искать до скончания века; с другой стороны – затаился демон, он прячется даже за спиной у смерти, только бы не погибнуть. Один против тысячи – демон все равно победит.

– Посмотрите, отец, – сказала Ирен, – вон они перелезают через кладбищенскую стену.

Винсент поглядел в окно и шепнул:

– Интересно, что они нашли в гробу?

– Они придут сюда через несколько секунд, отец, – напомнила девушка.

– Госпожа графиня будет, без сомнения, рада повидать старинного приятеля вроде меня, – заявил Винсент Карпантье, которому по-прежнему не изменяло хладнокровие. – Я знавал ее, когда ее звали в Латинском квартале Маргаритой Бургундской. Она убила тогда не одного Буридана. Да, мне все ясно. Они вьются вокруг тебя, но им нужен я, а не ты. Я – тайна. Они хотят завладеть мной: один – для того, чтобы похоронить свой секрет глубоко в земле, другие – чтобы найти ответ на мучающий их вопрос.

Карпантье тихонечко потер руки и продолжал:

– Мне одному грозит опасность. С тобой им нечего делать.

– Я не оставлю вас, – вскричала Ирен.

– Ну, ну, ну, – произнес Винсент, – все это громкие слова! У меня есть важное дело, ты мне будешь только мешать. Ах, демон, демон! Как он заставил их всех суетиться! Но меня он бегать не заставит!