Философы с большой дороги - Фишер Тибор - Страница 78

– А умер-то он как?

– Мы стояли друг против друга и рядом – ни души. И тут я вижу – рожа у

него просто просит хорошего удара головой. Упустить такую возможность я не

мог. А прикончило его падение на пол. Так что сажать за решетку нужно мадам

Гравитацию...

* * *

Улетнейший из налетов

Это не лезло ни в какие рамки: я не только был готов вовремя, я был

готов заранее. Просто-напросто спозаранку. Это я-то! Учитывая, что

фотографию «Эдди пьет свой утренний кофе» можно помещать в

пиктографическом словаре в качестве иллюстрации к слову

«поздно». Я, чье излюбленное занятие – нежиться в постели,

размышляя о первопечатниках XV века: Зайнере, Занисе и Заротисе. Однако от

Юппа не было никаких вестей...

У меня было время неоднократно полюбоваться собой в зеркале,

досконально рассмотреть полицейскую форму, которую добыл для меня Юпп. Форма

сидела на мне как... как форма, которая сидит очень хорошо. Выглядел я в ней

на все сто: ни дать ни взять настоящий деревенский жандарм (не так давно

изрядно избитый), любящий пропустить стаканчик, что не способствует его

дальнейшему продвижению по службе. Раздобыть форму – это была Юппова идея.

Не то чтобы без формы при ограблении не обойтись, но выглядела она

презабавно, а натянув ее на себя, значительно упрощаешь передвижение в

пространстве, где каждый третий – полицейский.

Я нервничал. Дрейфовал вдоль берегов нервного кризиса по направлению к

острову паники, так как мы и без того уже выбрали у нашей удачи кредитов на

миллион с гаком. Я раскручивал педали страха все быстрее и быстрее, ибо у

Юбера случился очередной «юбертатный период» – он исчез.

Отведенная мне на сегодня роль заключалась в том, что Юбер должен был

заехать на машине и взять меня, а затем мы вдвоем ехали и забирали куш. У

Юбера утром не тянул движок. Перед отходом он накручивал себя: «Мы -

художники, мы радости творцы, наша радость поднимается в крови, приливая к

сердцу, к сердцу, к сердцу!»

Потом, как мы и договаривались, Юпп отправился похищать и

терроризировать старуху. Однако к оговоренному сроку не вернулся. На все про

все, включая утренние пробки, он отвел час. В десять мы должны были уже

отправляться в банк. В пять минут одиннадцатого я нервно мерил шагами

комнату; в одиннадцать пятнадцать я метался по ней, как срикошетившая пуля.

Шаг за шагом я еще раз проанализировал наш план: не напутал ли я чего.

Несколько раз я прогнал в памяти наш с Юппом разговор. Все было предельно

ясно, перепутать я ничего не мог. Я жду, Юпп – возвращается.

В половине одиннадцатого я уже успел дважды принять душ, тем не менее с

меня градом катил пот. Что-то не сработало. Юпп попал в ловушку? И теперь

ждет, когда я явлюсь во всеоружии и вызволю его? Ему же будет лучше, если я

сам приду с повинной, заявив, что вся операция была спланирована мной и он

действовал исключительно по моему принуждению.

Я не знал, что делать. У меня не было ни малейшего представления,

какова стандартная процедура на тот случай, если ваш партнер провалился и не

может явиться к началу величайшего банковского ограбления всех времен и

народов.

Так что же, Юппа сцапали? И сейчас он на пути в Ле Бомметт? Я включил

радио – авось скажут в новостях. Ни шиша. Я выбежал на угол, там стояла

телефонная будка, набрал телефон банка. Изобразив какой-то нелепый акцент: я

попросил мадам Жюйе. «У нее занято».

Ложь? Или она все-таки на работе, как мы и договаривались? Сомнения,

вопросы. Они навалились все разом и погребли меня под собой. Я большой

мастак заложить за воротник, а не по части уложить кого одним ударом и

прочее. Тихий пьянчужка, не герой. Я был в полной растерянности. Уныло

дотащился до нашей базы – вдруг Юпп все же материализовался. Нет. Он

опаздывал уже на час.

Оставив на столе записку, я поехал к дому, где мы пристроили старушку.

Метод Гроббса

Найди кого-нибудь, кто все сделает за тебя.

В одном мне все-таки повезло – Юпп, взявший техническую разработку

операции на себя, как-то привел меня на квартиру, которой суждено было стать

пристанищем для бабули, так что я хотя бы теоретически знал, где искать

концы. Ничего иного мне в голову не приходило. Не звонить же в полицию с

тем, чтобы заявить им о пропаже Юбера.

Я вошел в квартиру, воспользовавшись запасным ключом, доверенным мне

напарником, – странно, как я ухитрился не потерять его. Отперев ванную, я

обнаружил старую даму, увлеченно тыкающую кнопки электронной игры, которой

мы ее предусмотрительно снабдили.

– Ты один из похитителей или и впрямь полицейский? – поинтересовалась

бабуля, ни на секунду не отрываясь от игры.

– Похититель.

– Да? А зачем было напяливать на себя форму?

– Людям почему-то так больше нравится. Не хочу отрывать вас, я вижу, вы

заняты, но не знаете ли вы, часом, где мой коллега?

– Мы говорим об одном и том же человеке? Такой тощий, вроде жирафа, он

еще привез меня сюда? Довольно сообразительный, надо сказать, игрушку взял -

одну из лучших. Но где он сейчас, право, не знаю. Он как-то промолчал об

этом. Сказал только, что появится позже – и все.

Я совсем пал духом. Удар за ударом. Я сел на край ванны, чтобы не

перегружать мое и без того перегруженное сознание необходимостью сохранять

вертикальное положение.

Игрушка попеременно издавала: бип – буп – уоп – зиип.

– Но можешь спросить меня, что приключилось с твоим приятелем, когда я

видела его последний раз. Довольно забавная штука.

– А когда вы видели его последний раз?

– На пороге. Он меня запер – весьма вежливо, надо сказать. У вас тут

хороший район: я как раз осматривала из окошка окрестности, а твой коллега

выходил из дома. На него набросились сразу трое и запихнули в фургон.

Выглядело это совсем как похищение. По-моему, это редкое невезение для

похитителя – быть похищенным самому. Кстати, скажи, моя дочь – она не имеет

к этому отношения?

– Нет. – Я постарался сказать это как можно убедительнее: Сесиль не

имела к этому отношения, хотя, может статься, была бы тому рада. Я подумал,

что можно спросить, не записала ли она номер этого фургона, хотя вопрос – а

что бы я делал, будь даже он записан? Я, может, в этой форме и похож на

полицейского, но я не из полиции.

– Номер я не запомнила. Но это был фургон какой-то компании, торгующей

оливками. Название компании – оно было написано на машине большими буквами.

И адрес – где-то в Ницце. Лично я не стала бы доверять никому, кто родом из

Ниццы. На мой взгляд, твоему коллеге можно посочувствовать...

Старушка принадлежала к тому поколению, для которого ненавистными

чужаками были те, кто живет километров за сто от их округи: в ту пору власти

еще не прибегали к масштабному экспорту иностранцев, которых можно объявить

причиной всех несчастий бедных французов.

И слава богу! Теперь у меня была зацепка. Когда мы ездили на футбол, на

стоянке у стадиона я видел фургончик, украшенный надписью «Афинские

оливки». Он привлек мое внимание по той причине, что хотя оливки, как

и вино, можно найти везде и всюду, найти настоящие длинные оливки (как и

настоящее хорошее вино) – проблема. А кроме того, адрес, написанный на

фургончике, упоминал улицу, где жила юная дева, большая любительница

заниматься этим делом, повиснув на флагштоке. (Будучи незрелым юнцом и не

зная, когда соединение душ возможно, а когда – нет, я обреченно проводил ее

до самого дома, где провел все выходные: она развлекалась на крыше с тремя