Лесной кавалер - Фланнеган Рой - Страница 68

Мысленно обозвав себя последним болваном, Ланс подошел к Истер и обнял ее. Их губы слились в долгом поцелуе.

На следующий день дождь перестал, но вода в ручье не спадала. Но Ланса и Истер это больше не беспокоило. Старая хижина Дика Поттса стала приютом любви.

Куском угля они рисовали на стене очага план своего нового дома, обставляли его мебелью, наполняли детьми, друзьями и любимыми слугами. Истер настаивала, чтобы, помимо оружейной, в их доме была зала под библиотеку. Зеркала они закажут во Франции, ковры — в Смирне, одеяла и покрывала — в Шотландии…

Влюбленным казалось, что они могут вечно жить в маленькой хижине, мечтая о будущем. Но еще многое предстояло сделать. Ланс должен был найти для нее безопасное место, где бы она спокойно дожидалась его возвращения с Запада. Лучше всего для этого подошел бы дом Дэвида Брума.

Однажды, увидев плывущее по течению пустое каноэ, Ланс сплавал за ним и привел его к берегу. На следующий же день они отплыли на юг. Пристав невдалеке от плантации Кендолла, они нашли лошадей и перепуганных рабов для путешествия к Бруму. Индейцы не трогали густо населенный северный берег Джеймс-ривер, что более чем устраивало миролюбивого священника.

Ланс протрубил в рог излюбленный сигнал принца Руперта, который Брум должен был помнить. И действительно, ворота перед ними распахнулись, и они въехали в просторный двор.

Энн Шорт, супруга Брума, пришла в ужас от медвежьего наряда Истер и подарила ей замечательное платье. Хозяин дома, радуясь приезду дорогих гостей, болтал без умолку и открыл заветную бутыль превосходной мадеры. На ужин были осетр, жареная оленина и оживленная беседа.

Брум растолстел и пребывал в полном счастье. Стряпня Энн являла собой чудо кулинарного искусства. Радушная хозяйка откровенно любовалась Истер и не отходила от нее весь вечер.

Она чуть в обморок не упала, услышав, что молодые люди жили вместе в какой-то хижине в глуши лесов. Нет, об ЭТОМ нельзя рассказывать больше ни одной живой душе, иначе репутация мисс Уокер будет безнадежно испорчена. И не стоит тянуть со свадьбой. Да, Ланс вне закона, но что-нибудь придумать можно наверняка.

На следующий день рано утром Дэвид приготовил все необходимое и попросил Энн разбудить гостей. Та наотрез отказалась: бедные дети страшно устали. Кроме того, она еще не прибрала и не украсила комнаты, ведь это же настоящая свадьба!

Все было готово лишь к полудню. Слуги оделись в свои воскресные наряды. Ланс почистил свой лесной костюм и причесался. Истер, в платье Энн Шорт, уменьшенном на несколько размеров множеством заколок и булавок, выглядела как белокурый ангел с пасхальной картинки. Она не понимала огорчения Энн, всенепременно желавшей, чтобы бракосочетание состоялось в церкви, а не дома. К ужасу достойной хозяйки, невеста заявила, что ее мало интересует сама церемония.

— Но как же так? Почему? — спрашивала расстроенная Энн, пришепетывая из-за торчащих изо рта булавок, которыми она подгоняла по фигуре девушки платье.

— Глупости все это, — фыркнула Истер. — Перед Богом мы давно уже супруги.

Наконец все собрались в украшенной кедровыми ветками главной зале перед большим камином. Зажгли семь свечей. Но едва Дэвид Брум поднял молитвенник и заговорил, стоявший у окна слуга громко вскрикнул.

Во двор въезжали всадники. Полковник Эдвард Хилл с патрулем из драгунов Чичерли решили нанести им визит.

Ланс Клейборн поцеловал Истер, велел ей оставаться у Брума до следующей лодки Байерда, взял свое оружие и выскользнул прочь. Пустив коня во весь опор, он скакал на Запад, слыша за спиной беспорядочную стрельбу солдат.

Визит сэра Мэтью к губернатору обсуждался впоследствии не одну неделю. К моменту его появления в Грин-Спринг были уже повешены многие, в том числе и Драммонд.

Старый рыцарь и не думал лебезить перед сэром Вильямом, как того, посмеиваясь, ожидали некоторые члены совета. Сухо поклонившись рассерженному губернатору, он смело взглянул ему в глаза.

Сэр Вильям посмотрел на старика поверх заваленного бумагами стола и спросил:

— Полагаю, вы явились с прошением о помиловании?

— Нет, сэр.

— Что же тогда, Клейборн?

— Предупреждение, сэр.

— Вы что, явились сюда угрожать мне? — нахмурился Беркли.

— Я сказал, предупреждение, а не угроза.

Сэр Вильям снова сдвинул брови. На лице четко обозначились многочисленные морщины. Какое-то мгновение он колебался. Сэр Мэтью был не из тех, кому легко отказать в аудиенции. Его помнят при дворе. Правда, его сын вне закона…

Старый рыцарь бесстрашно ринулся в бой:

— Этому кровавому злодейству пора положить конец. И так повешены слишком многие.

— Это что, Клейборн, нотация?

— Предупреждение. Я явился не за тем, чтобы просить милости для моего сына. Я пришел предупредить вас о растущей волне гнева. Этим утром вы повесили Блэнда. Хэнсфорд и другие ждут своего часа. Тысячи людей возненавидят за это вас и корону! И из этих тысяч, которые будут не бояться, а ненавидеть, выйдет новый Бэкон!

— Возненавидят корону, вы сказали? — зловещим шепотом осведомился сэр Вильям.

— Да, корону! — рявкнул сэр Мэтью. — А о чем, по-вашему, я пекусь? Пусть ненавидят вас! Мне нет до этого никакого дела. Ваша жизнь, как и моя, можно сказать, закончена. Но ненавидеть корону я позволить не могу. Карл Стюарт мои друг, и я не хочу, чтобы он потерял столь большую колонию, как Виргиния. Виргиния не должна стать второй Ирландией или попасть под пяту Испании и Франции. Я предупреждаю вас, сэр, прекратите убийства!

В близко посаженных глазках губернатора сверкнул гнев.

— Попридержите язык! — вскричал он.

— Попридержите своих палачей, сэр!

— Молчать!

Сэр Мэтью замолчал, но вызывающе вскинул голову.

С плохо сдерживаемой яростью губернатор снова обратился к нему:

— Черт возьми, Клейборн, вы тоже бунтовщик?

— На это я отвечу так: попридержите СВОЙ язык!

— Вы, никак, мне угрожаете?

— А разве распознать оскорбление есть угроза?

— Замолчите!

Несколько минут два старика костерили друга-друга на чем свет стоит. Сэр Вильям обозвал сэра Мэтью заезженной клячей, на что сэр Мэтью не остался в долгу и назвал сэра Вильяма ослепленным властью ослом. Губернатор потянулся к тяжелому канделябру. Клейборн положил руку на эфес шпаги. Наконец, выдохшись, они заговорили более здраво:

— Я не потерплю от вас речей бунтовщика! — заявил губернатор.

— Я и бунт несовместимы. Я просто высказался как свободный англичанин, а теперь, с вашего позволения, я уйду.

Сэр Вильям снова заколебался. Такой конец разговора его не устраивал.

— Как ваш сын? — спросил он.

— Я потерял сына.

— Что? Он умер?

— Нет, я просто не знаю, где он. Бессмысленные казни, затеянные вами, сделали из него изгоя. Его имя в списках висельников.

— Он бунтовщик.

— Я ему не судья.

— Он был с Бэконом.

— Об этом мне ничего не известно. Зато я знаю, что с Бэконом было шестьсот человек. Вы что же, их всех собираетесь повесить?

— Я повешу всех офицеров, участвовавших в заговоре, — не сразу ответил губернатор. — И предупреждаю, никакого слюнявого милосердия вы от меня не дождетесь!

— Что ж, тогда ищите ветра в поле, сэр! Я исполнил свои долг. Я вас честно предупредил. Вы — наместник Карла II. И вешая людей, вы делаете это именем короля, а не своим собственным. Запомните, Беркли, платить придется за все!

Сэр Мэтью резко повернулся на каблуках и вышел.

Говорят, после этого разговора губернатор долго был задумчив и раздражителен.

Сэр Мэтью уже собирался вскочить в седло, когда к нему подошел негр слуга и сказал, что его хочет видеть мисс Уокер. Что? Уокер? Очаровательная дочь Алана? Старый рыцарь расправил кружевной воротник и последовал за слугой.

Прелестное дитя! Грациозна, как русская борзая! И никакой глупости, никакой пустой болтовни… Он отвесил ей наигалантнейший поклон, рискуя серьезно повредить свои больные кости.