Принцесса с окраины галактики - Злотников Роман Валерьевич - Страница 24

Глава 7

– О-опа, ха! – Эсмиэль выбросила предплечье вверх и влево, заблокировав удар, а затем, захватив рукава борцовской куртки, рванула десантника на себя. Тот долю секунды пытался удержаться на ногах, используя свой гораздо больший, чем у девушки, вес, но инерция сделала свое дело. Десантник рухнул вперед, но маленькая ножка ловко уперлась ему в грудь, и могучее мужское тело взмыло в воздух, чтобы приземлиться на ковер далеко позади. Удар был довольно силен. Поначалу после такого удара дюжие мужики некоторое время лежали на ковре, тяжело дыша и держась за грудь. Но сейчас десантник почти мгновенно вскочил на ноги и поклонился Эсмиэль.

– Благодарю, леди.

Эсмиэль сделала легкий жест ладонью: мол, не стоит благодарности. И именно в этот момент у десантника изменилось… даже не выражение, а само лицо. Если бы у Эсмиэль спросили – как, она бы ответила, что глаза бойца пытаются изо всех сил покинуть свои орбиты…

– А ты изменилась, кузина.

Эсмиэль обернулась. В проеме двери стоял Эоней и смотрел на нее. Эсмиэль несколько мгновений смотрела на императора, а затем склонилась в глубоком поклоне. Прямо как была – в борцовской куртке и с босыми ногами.

– Сир…

– Оставь, – император раздраженно скривился, – мы по-прежнему кузен и кузина. Несмотря на все, что произошло.

– Как вам угодно… кузен.

Эоней шагнул вперед и, быстро скинув с ног легкие, похожие на перчатки ботинки, в которых обычно перемещались по палубам члены экипажей кораблей, ступил на ковер.

– Не окажете ли мне честь, кузина? – произнес он, сбрасывая легкий китель и вставая в стойку. Но Эсмиэль не поддержала его игру:

– Нет, кузен, вы не в той форме и совершенно не размялись. Скорее всего, наш спарринг окончится вашей травмой, чего мне очень бы не хотелось.

Эоней медленно разогнулся.

– Зачем ты прилетел?

– Увидеть тебя.

Эсмиэль скривила губы в довольно жесткой усмешке.

– И как долго ты собираешься на меня смотреть?

Эоней побагровел:

– Осторожнее леди, вы разговариваете с им…

– С кузеном, – прервала она его, – или все-таки с императором? Вы уж определитесь, сир, а то у бедной девушки совсем голова кругом. – Она вновь склонилась в глубоком поклоне.

Эоней несколько раз глубоко вдохнул, а затем с трудом улыбнулся:

– С кузеном. Не знал, кузина, что вы стали такой колючей.

Эсмиэль молча смотрела на него. Но в этом молчании был все тот же вопрос, который она уже задала: «Зачем ты прилетел?» А Эоней уже и сам не совсем понимал зачем. Хотел посмотреть в глаза той, что бросила его, сбежав с эти варваром. Но он ведь и не собирался вступать с ней в долгую связь. Изначально это вообще было операцией, направленной на установление особых отношений с потенциальным союзником. И лишь немного позже его эмоции слегка вышли из-под контроля. Но, следует признаться, всего лишь слегка. Так что их отношения во многом, если не в основном, продолжали оставаться игрой. Во всяком случае, с его стороны… Или просто взыграла гордость? Как, ему, императору, чьей благосклонности добиваются сонмы и сонмы женщин, предпочесть какого-то варвара?! Да в общем-то и не это. Ибо Эоней прекрасно понимал, что добиваются не столько благосклонности его персоны, сколько всего того, во что эта самая персона облечена – титула, власти, богатства, блеска! А он сам в лучшем случае всего лишь приятственное приложение ко всему этому. Да и правда, почему бы не запрыгнуть в постель не к старику-полуимпотенту, возбуждать которого еще та работа, а к молодому и вполне себе ничего парню… Тогда что? Или все, что он думал о себе, – обман и его маленькая кузина действительно затронула в его душе какие-то очень глубокие струны?

– Кузен, я так понимаю, сегодня нам предстоит еще один торжественный обед? – вывел его из размышлений голос Эсмиэль. – В таком случае не будете ли вы так любезны позволить мне пойти принять душ и переодеться.

– Э-э… прошу простить, кузина, конечно, – немного смутившись, пробормотал он, а затем, опомнившись, переспросил: – А почему еще один?

– Предыдущий был, когда нас посетил адмирал Эканиор, – бросила кузина, выходя из зала.

В системе Эсгенты император находился уже четыре дня. В первый же день он дал торжественный обед на борту орбитальной крепости Галат, на котором кроме командования присутствовали наместник и представители высшего общества со всех трех обитаемых планет системы Эсгенты. Затем Эоней два дня инспектировал корабли и орбитальные крепости. И лишь на исходе третьего невзначай поинтересовался у адмирала Эканиора:

– Адмирал, до меня дошли слухи, что у вас гостит леди Эсмиэль.

Он сделал это на третий день еще и потому, что на последнем перед отлетом докладе лорд Эйзел почему-то произнес загадочную фразу. Она звучала так: «Что бы ни произошло, сир, знайте, что я приду к вам на помощь максимум через три дня». Эоней едва не потребовал объяснений, но сдержался, зная, что Старый Лис никогда и ничего не говорит зря. И если он ограничился всего лишь этой фразой, значит, на то были веские причины.

Однако, как ни странно, этот вопрос не поверг адмирала в сильное смущение. Эканиор вполне уверенно улыбнулся:

– Да, сир. Она вместе с супругом и его сестрой расположилась в орбитальном доке «Праймериз-24». Он находится на самой окраине второго астероидного пояса.

– Вот как? И чем же они там занимаются?

– Простите, сир, но, как я предполагаю, столь отдаленное размещение связано с тем, что, как они утверждают, им удалось захватить одного из Верховных контролеров канскебронов. Так называемое Средоточие.

– Что?! – Император ошалело вытаращил глаза. – И вы об этом не доложили?

– Сир, – адмирал покаянно склонил голову, – мне нет прощения. Но… меня убедили, что вы больше порадовались бы результатам.

Эоней нахмурился. Вот темная бездна, неужели все предположения, на которые намекал ему лорд Эйзел, – полная чепуха и дело совсем не в этом? Впрочем, чего гадать, ведь всего полчаса-час – и он будет знать все совершенно точно.

– Адмирал, мы можем посетить этот док?

– Несомненно, ваше величество.

– Тогда отправляемся.

Эоней не заметил, что, как только он отвернулся, адмирал облегченно выдохнул. Он выполнил задание дяди и заманил императора к доку, но при этом умудрился еще и ни разу не соврать… ну если подходить ко всему вышесказанному с формальной точки зрения. Почему-то это казалось ему чрезвычайно важным. Ведь он же не утверждал, что его убедили именно те, кто содержится в доке, так что с формальной точки зрения все правильно.

К доку они подошли спустя час. Сначала император хотел лететь на своей яхте, но адмирал убедил его, что, если уж леди Эсмиэль и ее спутники укрылись в подобном месте, негоже привлекать к нему излишнее внимание. А передвижения императорской яхты, несомненно, такое внимание привлекут, поэтому лучше воспользоваться его адмиральским катером, к тому же приспособленным для маневрирования в сложной географии астероидного пояса куда лучше огромной яхты. И все это время Эоней маялся от жуткого нетерпения. Ему рисовалось, как Эсмиэль, увидев его, растеряется, вспыхнет, потупит глаза, а он великодушно скажет ей, что простил, что ни на что не обижается. И что так, вероятнее всего, даже к лучшему. И его маленькая кузина всегда может рассчитывать на его помощь и поддержку. А вместо этого такой облом.

Эсмиэль ворвалась в каюту в крайне противоречивом состоянии. Наверное, его даже можно было назвать смятенным, но это было не смятение юной леди, пораженной внезапным, неожиданным и несвоевременным появлением бывшего дружка, а некоторой досадой бойца, которого застали слегка врасплох и потому миттельшпиль придется разыгрывать на полной импровизации. Впрочем, почему полной? Она не раз проигрывала разговор с Эонеем и сразу после побега, и на Земле, выкинув из головы все, что относилось к ее прошлой жизни, там, на Малой Гронте, но затем вновь вернувшись к нему, уже когда их заперли здесь, в этом доке. Однако, как выяснилось, все, что она собиралась сказать, оказалось бесполезным. Ибо она отчего-то всегда обращалась к тому Эонею, который остался в ее представлениях, а он даже тогда был другим. И лишь казался каким-то особенным той юной и порывистой дурочке, какой она была в то время. А с тех пор и он, и она сильно изменились…