Крадущаяся Тьма - Флевелинг Линн - Страница 94

Капитан Тилдус начал что-то быстро говорить по-пленимарски; Мардус коротко ответил ему на том же языке и сделал знак некроманту.

Тот, мерзко улыбаясь, в свою очередь осмотрел пленника.

— Мальчишка по-прежнему не имеет изъянов, господин.

— Рад это слышать, — проговорил Мардус. — Было бы очень жаль довезти его почти до цели и теперь отправить в расход. Пойдем, Алек, прогуляемся. Есть кое-что, что, как мне кажется, доставит тебе удовольствие.

Алек в этом очень сомневался, но выбора у него не было; приходилось подчиняться. Окруженный стражниками, он следом за Мардусом поднялся на палубу.

День был таким прекрасным, что у Алека заныло сердце. Небо, как синяя чаша, простиралось над слегка волнующимся морем. Корабль разрезал белопенные гребни волн, в полосатых парусах пел свежий попутный ветер; морской воздух, казалось, хотя бы частично смыл с Алека вонь его тюремной каюты.

К палубе как раз под передней боевой платформой был прибит большой квадрат белого полотна. В середине его в позе глубокой медитации стояла на коленях Иртук Бешар, сложив на груди иссохшие руки.

Алек впервые заметил, что большинство матросов и солдат стараются держаться от нее подальше. Те, кому приходилось проходить мимо, ускоряли шаги и отводили глаза.

До сих пор Алеку не приходилось видеть ее при обстоятельствах, при которых мучения не мешали бы восприятию. Как всегда, Иртук Бешар была в роскошных, расшитых драгоценностями одеждах, так ужасно контрастирующих с ее головой и руками мумии. Несколько прядей длинных черных волос все еще липло к черепу; поверх них была накинута сетка из тонких золотых цепочек и бусин. Стоя на коленях в ярком солнечном свете, она казалась хрупкой, как высохший кузнечик, но Алек по своему опыту знал, что это не так. В музее Орески он видел руки другого дирмагноса, тело которого разрубили на части и разбросали. Даже по прошествии столетия эти руки все еще двигались. Глядя на маленькую фигурку перед собой, Алек поежился, гадая, какова же ее истинная сила.

Капитан Тилдус прокричал по-пленимарски приказ, и солдаты выстроились двумя рядами по бокам полотняного квадрата. Подошло и несколько моряков, но немного. Мардус кивнул стражникам, окружавшим Алека, и те поставили его слева впереди строя солдат.

Варгул Ашназаи по другому трапу спустился вниз; пока он отсутствовал, охранники привели другого пленника и поставили его напротив Алека.

Это был Теро.

Облегчение, которое Алек испытал при виде молодого мага, длилось, однако, недолго. Лицо Теро под охватывающими его железными полосами было все таким же бессмысленным, в широко открытых глазах сверкало безумие. Вплотную к нему сзади стоял седой человек в серой одежде; еще один некромант, предположил Алек.

Вернулся Ашназаи; следом за ним двое солдат несли на длинных шестах большой ящик. И ящик, и шесты были покрыты позолотой и украшены незнакомыми Алеку символами. Солдаты опустили свою ношу перед некромантом. Бормоча заклинание, Ашназаи открыл ящик и вынул из него хрустальную диадему, засверкавшую на солнце.

— Узрите Корону! — с благоговением пропел некромант, опуская диадему на полотно перед Иртук Бешар.

Вид короны заставил сердце Алека сжаться. Это был тот самый таинственный предмет, ради которого по поручению Нисандера Серегил рисковал жизнью.

Затем Ашназаи вынул из ящика грубую чашу из обожженной глины и поместил ее внутрь короны.

— Узрите Чашу!

Последней из ящика появилась золотая проволока с нанизанными на нее деревянными дисками.

— Узрите Очи Сериамайуса!

Алек невольно судорожно вздохнул, когда дирмагнос начал, один за другим, класть диски в чашу. Мардус повернулся к юноше.

— Ты их, без сомнения, узнаешь. Только подумай: не укради вы двое диск, ты и бедный Теро не стояли бы здесь сейчас. Столько потерянных жизней, столько несчастий, Алек, из-за единственного необдуманного поступка! Ах, впрочем, я забываю, что это Серегил совершил кражу как таковую. Так ты сказал Иртук Бешар: ты просто помогал ему. Но конец все равно один, не правда ли? Ты здесь, со мной, а он в безопасности в Римини и, наверное, считает, что ему очень повезло. Неужели ты останешься верен этому своему недостойному другу?

— Да. — Алек твердо посмотрел в глаза Мардусу, хотя это была просто бравада. Его взгляд скользнул мимо Мардуса, мимо поручней: в безбрежном море на самом горизонте виднелась крошечная точка — остров; однако он был слишком далеко, чтобы послужить спасением.

Совсем как Серегил.

Алека окатила такая волна тоски по другу, что даже слезы навернулись на глаза. Проведенные вместе дни, когда Серегил всегда готов был прийти на помощь… воспоминание о них причиняло теперь, когда Алек стал пленником, окруженным врагами, ужасную боль.

Дирмагнос возложила иссохшие руки на корону, потом что-то хрипло крикнула на своем языке. В трюме началась возня, потом раздался крик ужаса. Мгновением позже несколько солдат вытащили на палубу Госсола. Он был бос и обнажен до пояса; головорез растерянно озирался, переводя взгляд с одного на другого из собравшихся; наконец он взглянул на Иртук Бешар и побледнел, его мощная грудь стала вздыматься от безмолвного ужаса.

— Мы обсуждали выбор жертвы, но ты избавил нас от этого утомительного занятия; теперь не придется тянуть жребий, — любезно сказал Мардус Алеку. — Это, конечно, всего лишь предварительное жертвоприношение. Кровь этого невежественного ничтожества не обладает ни силой, ни чистотой, скажем, крови наполовину ауренфэйе или волшебника из Орески, но для наших сегодняшних целей годится.

— Так вот почему я все еще жив? — сумел выдавить из себя Алек, хотя его голос прозвучал как еле слышный шелест.

— Безусловно, — заверил его Мардус, словно обещая ценный дар. — Вас с Теро мы бережем для самого важного события. Сила твоей крови, Алек, и долгие годы, принесенные Теро в жертву магии, — благодаря им ваша смерть будет чрезвычайно торжественным событием. Сейчас тебе следует внимательно следить за церемонией. Ваша смерть будет очень походить на нее.

Госсола опрокинули на спину; четверо солдат, отличающихся от остальных белыми повязками на головах, держали его за руки и за ноги, а пятый всунул в рот жертве кляп.

Дрожащий от страха Госсол вдруг поймал взгляд Алека, и лицо его исказилось от ненависти. У Алека сжалось сердце, и он поспешно отвел глаза, презирая себя за внезапно возникшее чувство вины.

Пленимарцы затянули какое-то непонятное песнопение, и Алек стал смотреть на Теро, гадая, что происходит в затуманенном сознании мага. Теро стоял неподвижно; чары некромантов, по-видимому, лишили его способности говорить. Только судорожные движения пальцев, сжимавших полы плаща, говорили о том, что он воспринимает происходящее вокруг.

Иртук Бешар заговорила снова, и второй некромант поднял что-то с полотна. Когда он передавал предмет Ашназаи, Алек разглядел, что это странный, похожий на топорик клинок. Тяжелое изогнутое лезвие из черного обсидиана оказалось вделано в железную рукоять. Хотя орудие, несомненно, было тяжелым, Варгул Ашназаи поднял его над головой с привычной легкостью. В тишине, нарушаемой лишь приглушенными воплями Госсола, клинок опустился, и черное острие рассекло грудь обреченного, как топор дровосека разрубает дубовый чурбак.

Алек поспешно отвернулся и зажмурился так крепко, что у него заболела голова. Но не слышать он не мог. Вопли Госсола перешли в визг, потом сменились бульканьем. С сухим треском ломались кости, затем раздался влажный шлепок — труп распластали на полотне. Все еще не открывая глаз, Алек вспомнил прикосновение холодного пальца Ашназаи к своей груди.

Он внезапно почувствовал себя удивительно легким. Открыв глаза, Алек с удивлением заметил, как к его лицу быстро приближаются начищенные песком доски палубы.

Глава 40. Ургажи

Разведчики Беки еще утром обнаружили несколько фургонов, направляющихся к югу сквозь прибрежные холмы. Их было десять, доложил Гилли, и охраняла их всего одна декурия: факт, подтвердивший предположение Беки о том, что ее отряд далеко углубился на вражескую территорию.