Луна предателя - Флевелинг Линн - Страница 99

Юлан подошел к двери и открыл ее.

— Торсин был моим другом, и я оплакиваю его. Больше нам говорить не о чем. Что же касается случившегося с Клиа под моей крышей, то это очень печальное событие, но она, возможно, сама навлекла его на себя. Она посеяла раздоры в городе, который с незапамятных времен знал только мир. Может быть, это кара Ауры.

Теро побледнел, но промолчал.

Серегил оказался менее сдержанным.

— Светоносный не имеет никакого отношения к преступлению, — прорычал он. — Запомни мои слова, кирнари: правда еще выйдет наружу. Обещаю тебе это.

— Ты? — Юлан не сделал попытки скрыть презрение. — Что знаешь ты о правде?

Глава 35. Обвинение

Алек увидел Серегила на ступенях перед дверью, когда вместе с сопровождавшими его боктерсийцами вернулся в город.

— Ну как, что-нибудь удалось найти? — окликнул его тот. Алек спрыгнул с седла и протянул другу акхендийский амулет.

— Это вещичка Клиа. Должно быть, оборвалась во время борьбы.

— Пальчики Иллиора! — воскликнул Серегил, рассматривая почерневшую фигурку.

— Кита отправился за Райшем, — сообщил ему Алек. — Саабан говорит, что тот сможет с помощью талисмана сказать, кто злоумышленник Талисман перед охотой был белым. Хочешь поспорить, из-за кого он почернел?

— Не сейчас, пожалуй, — ответил Серегил, доставая из кошеля кольцо отравителя.

— Где ты это нашел?

— В бассейне с рыбками рядом с покоями Юлана. Пока что Теро не удалось ничего по нему узнать. Он говорит, что на кольцо наложено заклятье.

Алек поднял брови.

— Это трудно сделать?

— Достаточно трудно, чтобы я начал думать: мы имеем дело с кем-то очень сильным.

— Проклятие! Тогда и амулет может быть заколдован.

— Полезно будет узнать, так ли это, — ответил Серегил, снова рассматривая браслет. — Если так, то обе вещички побывали в руках у одних и тех же людей Есть шанс, что виновник присутствовал на охоте и решил наложить заклятье на амулет после того, как Эмиэль напал на Клиа.

— Так что нам нужно узнать, кто из участвовавших в охоте был и на пиру Вирессы? Серегил пожал плечами.

— Если окажется, что и талисман заколдован, то да.

Скоро явился Кита с акхендийским кирнари, и Серегил провел их в комнату, где дожидались Алек и Теро.

— Ты что-то нашел в лесу? — спросил Райш юношу.

— Вот это — Алек протянул акхендийцу почерневший амулет. — Можешь ты сказать, по чьей вине фигурка стала черной? Кирнари мгновение подержал талисман в руке.

— Да, я узнаю его — это работа моей жены. Лучше всего будет, если я отнесу вещицу ей и сообщу вам, что удастся обнаружить. Амали плохо себя чувствует сегодня и не может выходить из дому.

— Если не возражаешь, кирнари, мы пойдем с тобой, — перебил его Серегил.

— Хорошо, — ответил Райш, явно ошарашенный такой бесцеремонностью: никто никогда не являлся в жилище кирнари без приглашения.

— Прости мою грубость, — поспешно добавил Серегил, чтобы загладить неловкость. — Но нельзя терять времени — ради Клиа.

— Конечно. Я не подумал. Акхенди сделает все возможное, чтобы помочь исцелению принцессы.

— Благодарю тебя, кирнари. — Знаком предложив Алеку следовать за ними, Серегил открыл перед Райшем дверь.

Резиденция Акхенди была гораздо скромнее, чем тупа Вирессы, и выцветшие украшения говорили о том, что клан знал лучшие дни.

Амали лежала на покрытой шелковым ковром кушетке в саду во дворе, вяло отщипывая ягоды с кисти вяленого винограда и глядя, как несколько ее служанок играют в кости.

Женщина явно обрадовалась, увидев мужа.

— Ты уже вернулся, тали? И привел компанию для меня?

— Прости нам это бесцеремонное вторжение, — галантно обратился к ней Серегил. — Мы не стали бы тревожить тебя, если бы не очень срочное дело.

— Не беспокойся, — ответила Амали, садясь на кушетке. — Что привело вас ко мне?

Серегил протянул ей браслет.

— Госпожа, мы очень надеемся на твой подарок Клиа. Я думаю, он может указать нам на того, кто на нее напал.

— Это было бы замечательно! — воскликнула Амали, осторожно беря перепачканный браслет. — Но что с ним случилось?

— Клиа потеряла его во время охоты, — объяснил Алек, — а я нашел, когда вернулся на поляну сегодня утром.

— Понятно. — Амали стиснула талисман в ладонях и тихо пробормотала заклинание. Мгновением позже она судорожно вздохнула и откинулась на подушки, смертельно побледнев.

— Хаманец! — прошептала она еле слышно. — Я вижу его искаженное гневом лицо. И я знаю этого человека, видела его в городе. Племянник Назиена-и-Хари…

— Эмиэль-и-Моранти? — переспросил Алек, бросая на Серегила победный взгляд.

— Да, так его зовут, — прошептала Амали. — Я чувствую ярость и ненависть, вижу насилие…

— Можешь ли ты сказать нам что-нибудь еще, госпожа? — спросил Серегил, наклоняясь к женщине.

— Довольно! — Гневно стиснув зубы, Райш вырвал браслет из пальцев жены, словно это была ядовитая змея. — Тали, ты нездорова. — Повернувшись к Серегилу, он сурово сказал: — Ты же видишь, в каком она состоянии. Что еще тебе нужно?

— Если бы твоя жена смогла больше рассказать нам о нападении, кирнари, это было бы очень ценно.

— Что ж, тогда оставь амулет у нас. Когда Амали соберется с силами, может быть, ей удастся увидеть больше.

— Я предпочел бы оставить вещицу у себя, — ответил Серегил. — Когда твоя супруга почувствует себя лучше, я принесу ее снова.

— Хорошо. — Райш задумчиво посмотрел на браслет и протянул его Серегилу. — Как странно: столь многое зависит от этого простого украшения.

— Мой опыт показывает, что как раз самые простые вещи помогают раскрыть самые непроницаемые тайны, — ответил тот.

— Вот видишь! — воскликнул Алек, когда они вернулись к Теро. — Я же говорил тебе, что он на Клиа напал! Теперь тому есть доказательство.

— Пожалуй, — рассеянно протянул Серегил.

— Пожалуй? Клянусь Четверкой, Серегил, она же вопрошала свою собственную магию!

Серегил понизил голос почти до шепота.

— Но почему, Алек? Клиа и Торсина отравили на пиру в тупе Вирессы, в этом я уверен. Если это дело рук хаманца, то кого-то другого, не Эмиэля: того на пиру не было.

— Если за нападением стоит Хаман, — добавил Теро, — то задумал его глупец. Все знали, что на следующее утро они с Клиа отправляются на охоту. Зачем выбирать яд, который подействует, пока принцесса находится в их компании?

— И зачем нападать на жертву, которая и так уже умирает? — пробормотал Серегил.

— Может быть, Эмиэль не знал о яде, — сказал Алек. — Он подвержен приступам ярости, Серегил. Однажды он накинулся на меня, прямо здесь в городе, на глазах у свидетелей, не говоря уже о том, что сделал с тобой.

— Это совсем другое дело. Нападение на Клиа было безумием. На основании того, что нам только что сказала Амали, его, возможно, ждет дваи шоло. — Серегил передал кольцо отравителя Теро. — Держи. Спорю на своего лучшего коня, что когда ты узнаешь, кто виновен в отравлении, это окажется не хаманец.

— Значит, ты полагаешь, что яд и нападение — два независимых друг от друга события? — спросил волшебник, пристально глядя на смертоносный кусочек стали.

— И хочешь сказать, что не один клан желал Клиа смерти? — Алек почувствовал, что у него начинает болеть голова. — Может быть, Сарикали не так уж и отличается от Римини в конце концов.

Это была безрадостная мысль.

Райш-и-Арлисандин отослал прислужниц, как только скаланские посетители ушли, и опустился перед женой на колени. Выражение тайного ликования на ее лице заставило его ощутить озноб; на мгновение земля, казалось, перестала быть для него надежной опорой.

— Скажи мне, ради Светоносного, — выдохнул он, — Амали, что ты наделала?

Женщина гордо подняла голову, хотя в глазах у нее стояли слезы.

— То, что следовало сделать, супруг мой, — ради Акхенди и ради тебя. Хаманец не знает, что такое честь, и виновен в насилии.