Монета встанет на ребро - Нергина Светлана - Страница 100

– А что празднуем? – осторожно спросила Тилорь, чувствуя себя полной дурой. Здесь о Перехлесте все говорили так, словно это было самое простое, что только может быть. Что-то само собой разумеющееся.

– Празднуем? Мм… – Ведьма мучительно закусила губу, пытаясь объяснить что-то, что объяснять было нельзя. Нельзя и не нужно. Все равно что пытаться ответить на вопрос ребенка: «А почему звезды светятся?» – Понимаете, ведь магия – это тоже в своем роде религия, так?

– Ну…

– А в каждой религии есть свои… э-э-э… культовые праздники. Ну вроде Рождества, Успения и так далее… Вот и в магии есть такие праздники. Особые. Свои. И один из главных – Перехлест. Это что-то типа Нового года у людей. Только Новый год один, а Перехлестов четыре.

– Почему? И чем они отличаются?

– Перехлест – это переход одного времени года в другое. Сегодняшний – Летний. Потому что сегодня последний день весны, а эта ночь будет первой летней ночью. Еще бывает Осенний, Зимний и Весенний.

– А-а-а, – протянула Тилорь. – А как его празднуют?

Ведьма рассмеялась:

– Вот это и есть самое интересное. Потому что Перехлест празднуют компаниями по тринадцать человек. Один из них – Верховный – за несколько дней (а лучше – недель) до Перехлеста начинает набирать себе компанию: шесть юношей и шесть девушек.

– А кто может быть Верховным? Это заранее оговорено?

– Нет. Верховным может быть кто угодно. Если тебя не пригласили ни в одну компанию, то ты можешь создать свою собственную. Но кроме права набирать людей – они, кстати, никогда не знают, кто еще приглашен, и вынуждены целиком полагаться на чужой выбор – у Верховного есть и обязанности.

– Какие?

– Он устраивает праздник, – веско уронила ведьма.

– То есть?

– Никто не знает, как будет праздноваться Перехлест. Кроме Верховного. Он решает, как будут развлекаться его двенадцать человек, он отвечает за безопасность и веселье, он распределяет обязанности между празднующими.

– А если тем двенадцати не понравится, как устроил праздник Верховный?

– Но ведь их никто не заставляет принимать приглашение невесть от кого. Как правило, люди стараются попасть к признанным магам или хулиганам – в зависимости от собственных предпочтений. И недовольных, смею заверить, обычно не бывает.

Тилорь нервно прошлась по комнате. Подсознание вопило, что, если она сейчас откажется, то потеряет очень много не только в плане этого вечера, но и вообще в жизни. А на столе безмолвно вопиял гласом разбуженной совести ненаписанный отчет. Ведьма терпеливо ждала, не торопя и не настаивая.

– А кто Верховный в той компании, куда вы меня зовете? – спросила она, чтобы хоть как-то потянуть время. – На него хотя бы можно положиться?

По тонким губам скользнула улыбка:

– Но ведь приглашаю вас Я. А уж насчет положиться – решайте сами…

Тилорь растерянно обернулась:

– Так это… вы?

Хранящая только улыбнулась.

– Ой… Ну… А если я соглашусь?

– Я буду рада, – терпеливо ответила ведьма.

– А что мне надо?..

– Взять? – понятливо продолжила растерянный вопрос Хранящая. – Себя и плащ. Плащ могу одолжить.

Тилорь покачала головой, снимая со спинки кресла и накидывая на плечи свой:

– Не надо. Риль, вы, должно быть, удивлены…

– Перестань, – перебила ведьма. – Если ты приняла приглашение, то запомни: во-первых, ты сегодня никому – и мне в том числе – не говоришь «риль» и «вы»; во-вторых, ничему не удивляешься и ничего не боишься; в-третьих, беспрекословно меня слушаешься; в-четвертых, говоришь только на магическом языке, – ведьма протянула ей руку ладонью вверх. – Inkors?

«Согласна?»

– Inkors, – ошеломленно подтвердила Тилорь, вкладывая свою руку в ее ладонь и позволяя увлечь себя прочь из комнаты.

Постельное белье сиротливо благоухало лавандой…

Это была странная ночь.

Черно-фиолетовое небо, припорошенное дымкой тонких слоистых облаков, загадочно посверкивало колкими крошками звезд и язвительно усмехалось тоненьким, полупрозрачным серпом только-только народившейся луны. Густо-зеленые в царившем мраке величественные ветви деревьев тихонько вздыхали, потревоженные отводящей их от лица рукой. Неугомонные птицы негромко опасливо перекликались, вслушиваясь в тревожный стрекот поздних кузнечиков.

Терпкие сладковатые духи ведьмы струились в ночном воздухе естественным ароматом, гармонично дополняя слабый запах первых подлунных цветов – риноверницы и звеньецвета. Едва слышный шорох от ее шагов вдруг заглушил грубый треск ломающихся ветвей, и прямо перед ее лицом на тропинку выскочили четыре огромные тени, страшно взвывшие в темноте.

– Уа-уа-уа-у-у-у!!! – самозабвенно завывали тени, заставляя сердце Тилори нестись вскачь, отбивая чечетку по дороге.

– Не смешно, – отрезала Иньярра. – И Тилорь мне не пугайте.

Видимо, у теней были проблемы с пониманием магического языка. Или проблемы с восприятием в принципе. Но, так или иначе, они и не подумали прекратить, а вместо этого подхватили обеих девушек под руки и силком потащили куда-то в лес, не слишком беспокоясь о маршруте, так что, когда их выволокли на освещенную костром поляну, все лицо Тилори было исхлестано жесткими ветками, пара царапин кровоточила. Ведьма, не предпринимавшая никаких попыток к освобождению в пути, теперь вдруг резко скинула чужие руки со своих запястий и разразилась малопонятной тирадой в адрес теней:

– Гвыздбр фрахк лажгрыматзз!!! Кто вас, юггр мамрахх продзань, просил?! – После этого следовало еще несколько строк чего-то столь же эмоционального, но, увы, малопонятного. Для Тилори. Но не для теней, ибо те тут же склонили головы в виноватом жесте и кинулись усаживать их обеих на расстеленные вокруг костра шкуры и осторожными касаниями залечивать царапины на лице Тилори. Ведьма, понаблюдав несколько минут за пикантной суетой, поднявшейся вокруг них, удовлетворенно кивнула головой и милостиво провозгласила:

– Ладно, хватит с вас! Корвин – гитару Леде! Рог по кругу!

Двенадцать человек, рассевшихся вокруг костра, радостно переглянулись и одновременно щелкнули пальцами. Полыхнуло, дрогнуло – и пламя взвилось до макушек деревьев.