Монета встанет на ребро - Нергина Светлана - Страница 101

101

– Перехлест! – взлетели ввысь двенадцать сильных голосов. Тилорь, подчиняясь какому-то инстинктивному порыву, кричала тоже. Ведьма с загадочной полуулыбкой на губах сидела молча и переводила бездонный черный взгляд с одного на другого.

Ярко-рыжеволосая девушка с бледной кожей и тонкими чертами лица, которую Тилорь видела еще днем, протянула руку за торопливо поданной ей гитарой, поудобнее разместила ее на коленях и негромко завела тягучим медовым голосом:

Что пустота? Молчанье словИ шепот, не шуршащий в полночь,И глухо-вечное: «Бог в помощь!»,Разбитое, как чашка снов…

Глухо щелкнула вылетевшая из тугого глиняного горлышка плотно притертая пробка, и в огромный рог, озорно посверкивая рубиновыми бликами, хлынуло густое, терпкое, не один год выдержанное вино. Осторожно наполнив рог до краев, смуглый незнакомец в белой рубашке и черном плаще почтительно подал его ведьме:

– Прошу…

– Спасибо, Фрель, – улыбнулась та, принимая из его рук вино. Аристократически потянула носом, побултыхала и осторожно пригубила. – Иньярра. Ведьма. Верховная.

И подала рог сидящей рядом Тилори.

Что неуспех? Обломки целей,Гул неразбитых городов,Неутешительный уловИ страшный выкрик: «Не успели!!!»

– Что мне с ним делать? – испуганно прошипела чародейка, беспомощно оглядываясь по сторонам.

– Ничего особенного, – вполголоса отозвалась Иньярра. – Отпиваешь глоток и громко говоришь, кто ты… на сегодняшний вечер.

– То есть врать?

– Зачем сразу врать? Впрочем, если ты хочешь…

– Я не хочу! Но представляться «проверяющая из Гильдии» – это самоубийство!

– Но можно же и не врать, но… не договаривать.

Что есть тоска? Подлунным воплемРазбитая в осколки льдаНадежда. «Не вернешься?» – «Да».И в сердце «Реквием» вдруг грохнет…

«Как она сама! – вдруг вспыхнуло в голове у Тилори. – На сегодняшний вечер она не риль Иньярра, Хранящая Срединного Храма, а просто ведьма». Вишневая жидкость, словно живая, нетерпеливо плескалась в роге, переливаясь всеми оттенками красного. Тилорь осторожно поднесла вино к губам и отхлебнула. В голову ударило что-то безумное, хохочущее, свободное, огненное. Захотелось с диким свистом пронестись по ночному небу верхом на драконе, повергая в дикий ужас жителей окрестных деревень.

– Тилорь. Чародейка.

Что ожиданье? Детский лепет,Подглядывание под дверь,Взъерошившийся глупый зверьВнутри, что время нервно треплет.

Сладковато-свинцовый перелив гитары, вишневый привкус во рту…

– Галирад.

Тревожный шепоток, плеск разлитого вина, смущенный смех. Тонкий девичий голосок:

– Реада.

Бездумная пляска огня перед глазами и в голове. Бездонный черный взгляд с золотистыми озорными искорками в глубине. Имена, имена, имена…

Фрель… Таирна… Корвин… Трэя… Хъясс… Ильянта… Древин… Леда… Акур…

Что жизнь? Безоблачное чудо,Обломки скомканных надежд…А может – просто шелк одежд,Ласкающий заклятьем: «Буду»…

«Земля!» – бился в висках пойманной птицей многоголосый вопль, устремившийся в небо. Что земля? Почему земля? Какая земля?!!

«Какая разница!» – с хохотом отмахивалась от всех вопросов чуть охмелевшая Тилорь, с трудом поспевая за своими новыми знакомыми. Парни остались там, на поляне, а девушки, выкрикнув это слово в воздух, вдруг дружно устремились за ведьмой, чей черный плащ почти растворился в темноте. Шли по каким-то холмам, буйно цветущим одной из разновидностей вереска. Впереди грациозно и неподвижно высились незыблемые горы.

– Куда мы идем? – спрашивала попутчиц чародейка, и в ответ получала неизменное:

– А тебе есть до этого дело? Какая разница?!

Мир цветными стеклышками рассыпался перед глазами и, словно в огромном калейдоскопе, собрался вновь, но уже другим. Хранящие, да что же это было за вино такое?! Горы, нависшие над девушками, дышали льдистым холодом. Стужа приятно щекотала кожу, забираясь под тонкий шелковый плащ, но ни на грамм не освежала буйную голову.

А стоило бы! Потому что пробираться по почти отвесной тропинке меж утесов, когда перед глазами пляшут огненные искры, размывая картинку бытия, безумно опасно. Безумно опасно, но безумно весело! Ибо Тилорь наверняка знала, что никогда больше она в этой жизни не решится повторить подобное, даже с трезвой головой и страховкой.

По левую руку раскинулось бездонное ущелье, глухо ворочающее на непроглядной глубине валуны и рокочущие волны. Даже сброшенные внутрь шэриты, осветив почти отвесные, покрытые трещинами и острыми уступами стены, не помогли разглядеть дна пропасти. Но страха не было. Только приятно щекочущее нервы ощущение смертельной опасности, пляшущей за плечом.

Выйдя на относительно ровную площадку в четвероугольную сажень, девушки сгрудились в круг плечом к плечу. Ведьма присела на корточки в центре и поворошила тоненький налет пыли на голом холодном камне. Встала и присоединилась к остальным, тягуче заведя:

– Tevsssar et olos ivert…

– …l'aviss edzar menberg avert, – тут же подхватили девушки, покачиваясь в такт певучему заклятию. – J'avens en tedjub atevs…

Подчиняясь инстинкту и примеру других, Тилорь самозабвенно выводила незнакомые, непривычные языку и небу, но непременно наделенные каким-то безумно важным смыслом строки, напряженно глядя туда, где еще недавно порхали легкие пальцы ведьмы, и подсознательно ожидая чего-то… небывалого. Так ребенок ждет боя часов в полночь.

– …vehav izvarit hevodi loif…

На ледяном граните из непроглядной для человеческого глаза щелки медленно, пугливо, с опаской показался маленький, мягкий, робкий росток…

– En ajanz inemer artev…

Быстро впитывая благоговейно предлагаемую энергию, росточек выбросил несколько вьющихся побегов, накрепко зацепившихся за камни и выступы вокруг, обзавелся резными изумрудными листьями…