Монета встанет на ребро - Нергина Светлана - Страница 102

102

– …en dzaref neogov' insevil'!

Ярко-алый светящийся цветок вспыхнул радостным сиянием, бесстрашно бросая вызов каменной смерти и могильному холоду вокруг.

– О Хранящие… – пораженно прошептала Тилорь, неверяще глядя на цветущий на граните папоротник. С таким благоговением в душе и тревожными слезами, наворачивающимися на глаза, она когда-то в детстве встречала рассвет над белогривой рекой. «И да вырастут цветы на камнях», – ткнулась в виски строка когда-то слышанной молитвы.

– Вот только о работе не надо, – шутливо открестилась Иньярра, расцепляя руки и снова устремляясь вверх по тропе. Чародейки, горделиво оглядываясь на папоротник, отправились следом.

Рассыпаться янтарной крошкой по зеркальной глади, раз и навсегда замерев серебристым смехом эльфийки, ночным воем-всхлипом оборотня и горькой насмешкой ведьмы в одном-единственном звуке…

Черное до слез небо летело в лицо со скоростью метлы, мчащейся над горами в бесконечной пляске крыльев ветра. Холодные звезды, вперив в чародеек пронзительные, как шпага, взгляды, глухо перемигивались в вышине. Высверки огненных шэритов перемешивались с бездумным хохотом горьковато-пряной свободы. Прохладные потоки ласково омывали невесомое тело, шаловливо купающееся в воздушных ручьях. Влажные облака холодной мокрой ватой проскальзывали мимо.

Клин летящих чародеек быстро двигался вслед за не оборачивающейся назад Верховной. Плащи черными хвостами полоскались по ветру.

Бесконечное море внизу сверкало свинцовой поверхностью, грохотало громадными валунами волн и гремело во гневе. Иньярра уверенно держала курс на высокий утес, нависший над водой и курящийся каким-то магическим дымом с проскальзывающими в белой туманной воронке голубоватыми искрами. Вокруг утеса немо кружили семь огромных орлов, изредка взмахивая ленивыми крыльями.

– Воздух! – взвились в воздух шесть сильных голосов над утесом – и ведьма, не задумавшись ни на миг, соскользнула с метлы и раскинула руки, как крылья. Черный шелк плаща встрепенулся раздутым парусом.

– Иньярра!!! – в ужасе закричала Тилорь, резко бросая метлу в пике и кидаясь на помощь падающей ведьме. К ее удивлению, лица девушек вокруг не выражали ни малейшего страха. Более того – они сами смело отпускали метлы, устремляясь следом за Верховной.

– Прыгай, дурочка! – весело крикнула одна из них ошеломленной Тилори.

– Куда?!!

– Вниз!!!

«Прыгай!» – приказал инстинкт. «Прыгай!» – прозвучал в голове спокойный голос ведьмы. И Тилорь, закрыв от страха глаза, отпустила метлу, разжав колени…

Вниз-вниз-вниз… Быстро набираемая скорость отзывалась нестерпимым свистом в ушах.

Бурно вздымающаяся грудь моря все приближалась и приближалась, обещая мгновенную и легкую смерть… Но Тилори вдруг стало плевать на смерть. Что такое смерть? Просто миг между «здесь» и «там». Ею овладело бесконечное, безмерное, почти чувственное наслаждение свободным полетом – или падением – какая разница?!

Воздух упруго держал ее тело на своих ладонях, овевая горящие щеки ледяным дыханием ночи, орлы летели перед Иньяррой, ловко ловившей воздушные потоки раскинутыми руками и полами своего легкого плаща. На лицах летящих чародеек разливались бессмысленно-счастливые улыбки. «Да ведь мы парим! Парим!! Не падаем!!!» – восторженно поняла Тилорь и, не в силах сдержаться, безумно расхохоталась.

Орлы, за которыми следовала ведьма, медленно, по спирали снижались к воде, отлетая с каждым витком все дальше и дальше от берега. Но и это не пугало не умеющую толком плавать Тилорь. Нынешней ночью все это – ерунда! Все ерунда!

«Да ведь я отравлена, – весело поняла она. – Меня отравили тем единственным глотком вина! Отравили как наркотиком. Мне из-за этого теперь на все плевать! И нам всем плевать! И мы совершенно не контролируем себя, мы можем умереть, но… Как я хочу еще раз отхлебнуть той отравы!!!…Я просто отравлена… Этим вином… Этой луной… Этим морем… Этим небом… Этой жизнью… Как ведьма!»

Сознание дробилось в хрустальное крошево и осыпалось в море завитками обрезанных волос… Обрывки неясных мыслей путались в завихрениях эмоций, ассоциаций и впечатлений. В голове плескалась строка невесть когда слышанной песни: «И вдруг яростно вспыхнет под веками отвращение к дню серо-блеклому…»

Многоголосный вскрик: «Вода» – был заглушён глухим ударом о холодное море…

Ледяной свинец медленно выталкивал безвольно застывшее тело наверх, хотя Тилорь не помогала воде ни одним движением. В голове бились чьи-то, но не ее слова…

Согреться в пламени не своего костраЯ лишь мечтаю – большего не надо.

Вода заливалась под одежду, холод медленно приводил девушку в чувство, но стучащая рефреном кровь в голове упрямо отбивала строки:

Я знаю, как реальности искраИспепеляет тень ночного взгляда.

Воздух с полузадушенным хрипом ворвался в легкие, заставив чародейку судорожно раскашляться, попутно пытаясь оглядеться вокруг. Шесть мокрых голов потерянно выискивали кого-то над водой.

– Вон она! – крикнула Иньярра, кивком показывая на появившуюся на поверхности Тилорь. – Не спускайте с нее глаз, хорошо?

Три девушки тут же слаженно подплыли к чародейке, не оскорбляя ее откровенной помощью, но держась на расстоянии половины сажени, чтобы в случае чего…

– К берегу! – резко скомандовала ведьма, решительно разворачиваясь и начиная мерно рассекать воду руками. Путающийся плащ мешал, сковывая движения, но она словно и не обращала на него никакого внимания.

Тилорь обреченно вздохнула. До берега ей было не доплыть, это точно.

Сажень… Две… Три… Десять… Густые водоросли на поверхности цеплялись за спутанные волосы. Усталость в руках удваивалась при мысли, что из-за нее все девушки плывут в два, а то и в три раза медленнее, чем могли бы. А если они из-за нее же не доплывут?

Легкие разрывались от недостатка воздуха: уже два раза она погружалась под воду и всплывала только благодаря упрямству и, должно быть, магии трех чародеек, плывущих неподалеку.