Ратоборцы - Воронова Влада - Страница 46

— Редко. Они Лаурин нравятся, а мне больше комедии.

— Так вот, список подозреваемых на девятнадцать персон — очень мало. И сейчас мы его ещё сократим. Эти ваши выборы — как они проходят?

— Сначала проводятся испытания, — сказал Дариэль. — На закате к священным кругам придут все мужчины-лайто, и выяснится, кто из них лучше подходит для того, чтобы стать владыкой…

— Почему только лайто?

— Потому что владычица — дарко.

— Ага. — Славян опять в чём-то сомневался, но сказал: — А потом, после испытаний?

— Выборы. Из четырёх лучших надо выбрать одного. Сначала каждый хелефайя бросает в священный круг свою искрицу… Кусочек магического огня. Ох, ну это вроде пожелания — каким должен быть новый владыка. В круге разгорается огромный костёр, кандидаты заходят в него. Трое выйдут в том же виде, в котором и вошли, а четвёртый — в фиолетовом тайлонире владыки.

— Смошенничать на выборах-испытаниях можно?

— Да запросто! Прикинься дурачком, и живи себе дальше безо всяких владыческих заморочек.

— Я не о том, — ответил Славян. — Можно ли низкие результаты выдать за высокие?

— Нет. Круг не обманешь. И даже если найдётся такой умник, то сила волшебства у него должна быть огромной, он и так победит, без мошенничества.

— Дариэль, теперь отметь в списке тех, кто на испытаниях будет реальным претендентом на место в финальной тройке.

Список сократился до семи имён.

— Двоих убираем сразу, — сказал Дариэль, — владычица и так правит долиной, а Миратвен не может претендовать на власть второй раз. Ни в одной из долин. Оставшиеся пятеро — трое мужчин-дарко — вычёркиваем…

— Постой, — удержал его руку Славян. — Ради власти какие только законы не меняли.

— Только не этот. Славян, мы пользуемся магией стихий. А сколько стихий, знаешь?

— Восемь.

— Так вот, хоть хелефайям и доступны все стихии, но лайто лучше управляются с Водой, Эфиром, Деревом и Металлом. А дарко — с Землёй, Огнём, Зверем и Воздухом.

— Никогда не понимал, чем Эфир отличается от Воздуха, — сказал Славян.

— Воздух — это то, чем мы дышим, управление погодой. А Эфир — то, что переносит слова и мысли, свет и тьму. До некоторой степени позволяет управлять временем. У всех лайто хороший дар предвидения, а у дарко — управления пространством. Быстрые дороги делали дарко.

— Понял, — кивнул Славян. — Поэтому у вас четыре старейшины — два дарко и два лайто, помогают владыкам справиться с малодоступными стихиями.

— Правильно. Так что мужчины-дарко на власть претендовать не могут.

— Дариэль, но если владычицы не будет, владыкой может стать и дарко. А потом выберут владычицу-лайто.

— Нет, Славян, если долина окажется и без владыки, и без владычицы, первой будут выбирать именно владычицу. И выборы будут короткими, соберутся все хелефайны долины, пройдут испытания, они гораздо суровее, чем у мужчин, поэтому церемония Выбирающего Огня не нужна. Спустя всего шесть часов у нас будет новая владычица. — Дариэль даже со стула вскочил, надо было как можно доходчивее объяснить. — Она важнее: владыка защищает долину, вершит суд, решает повседневные дела, а владычица поддерживает само существование долины. Владыка иногда ездит с посольствами, раз в столетие уходит на месяц из долины, чтобы пожить в человеском городе. Но если хелефайна становится владычицей, то даже на час не может покинуть долину, даже выйти в приграничье. Владычица редко вмешивается в дела управления, у неё слишком много работы с самой долиной, но если вмешается — её слово перевешивает слово владыки. У неё власть больше, потому что без владычицы не будет и долины. Она погибнет за сутки. — Дариэль сел, взял ручку, вычеркнул из списка мужчин. — Они не могут знать, кто из хелефайн станет новой владычицей — дарко или лайто. Для них интрига бессмысленна.

— Но тогда, — Славян серьёзно, сочувствующе посмотрел на Дариэля, — интригу затеяла женщина-лайто, раз сначала понадобилось избавиться от светловолосого владыки.

— Мирайинг ар-Паддиан ли-Винелла… — еле выговорил Дариэль. — Ещё в декабре она настояла на смертной казни для наркоторговцев, говорила — изгнание для них не кара, совсем наоборот: за пределами долины они займутся тем же самым, да ещё и с большим размахом. Ей надо было чем-то шантажировать преступника. Дознаватель никак не мог Биреоинга найти — ли-Винелла не давала, он был нужен ей самой. А бежать мне помог её брат. Сначала ли-Винелла меня подставила… Теперь вернула… Вернула, чтобы сделать убийцей владычицы. Ведь повод мстить у меня есть, и ещё какой! — Дариэль схватил Славян за руку, потащил к двери. — Пошли быстрее!

— Куда?

— К владычице.

Когда на поляну со священным кругом прибежал словоблюститель, Мирайинг едва сдержала торжествующую улыбку: всё идёт как надо, глупый мальчишка догадался, какую роль сыграл, именно тогда, когда она и планировала. Сейчас бросит ей обвинения в заговоре.

— Владычица, — крикнул ли-Шанлон, — проверьте священный источник! Он или заколдован, или отравлен.

— Что? — не поняла усталая до полного отупения Нэйринг.

— Все воды Эндориена берут своё начало в священном источнике, — пояснил общеизвестное ли-Шанлон. — Если его отравить или заклясть, все долинники впадут в безумие. Оглянитесь, владычица, разве то, что творится в Эндориене — нормально?!

— Ну ты-то совершенно точно спятил, — ответила владычица.

— Элайвен, — обернулся к пиаплиенской посланнице ли-Шанлон, — я потом всё объясню, а сейчас беги к источнику, сделай хоть что-нибудь. Лаурин, — назвал он её изначальным именем, которое произносят только в присутствии близких, — я умоляю тебя, помоги источнику!

Посланница подхватила тайлонир и рванула с поляны так, словно за ней стая упырей гналась.

— Что происходит? — опомнилась владычица. — Аолинг, что ты делаешь? Ли-Шанлон, как ты посмел привести в долину человека, да ещё сюда, к священному кругу?!

Тот же вопрос задал и Миратвен, по-владычески грозно сверкнул ярко-синими глазами. Когда он пришёл на поляну, Мирайинг не заметила, слишком неожиданно повёл себя ли-Шанлон.