100 великих героев - Шишов Алексей Васильевич - Страница 50

Рязанский боярин решил в такой ситуации пробиться в северные леса, к городу Угличу. Он повел своих воинов через Берендеево болото, но когда они вышли на лед Плещеева озера, то увидели, что со всех сторон окружены вражеской конницей. Здесь, на холмистом заснеженном берегу озера, и состоялась последняя битва дружины Коловрата.

Сеча началась столь яростная, что нападавшим конникам раз за разом приходилось откатываться назад. Русские ратники, засыпаемые тысячами стрел, бились отчаянно, дорого отдавая свои жизни. О той битве рассказано во многих летописях, но, пожалуй, наиболее ярко и детально в "Повести о разорении Рязани Батыем".

Ханским воинам все же удалось в начале битвы захватить в плен пятерых израненных бойцов. Когда их привели к Батыю, тот спросил пленников:

— Какой вы веры и какой земли и почему мне так много зла творите?

Те ему ответили:

— Веры мы христианской, богатыри великого князя Юрия Ингваревича рязанского, а из полка Евпатия Коловрата. Посланы… тебя, сильного царя, почтить, и с почетом проводить, и честь тебе воздать, то не удивляйся, царь: не успеваем наливать чаши на великую силу — рать татарскую!

Хан Батый послал в бой свои лучшие тумены во главе с ханом Хостоврулом. Тот, как говорится в летописях, съехался с рязанским боярином и пал от его меча. Видя это, ханские приближенные сказали Батыю:

— Мы со многими царями во многих землях, во многих битвах бывали, а таких удальцов и храбрецов не видали, и отцы наши нам не рассказывали…

Тогда Батый приказал расстрелять стрелами русскую дружину, которая теперь в малом числе билась, сбившись в круг на одном из прибрежных холмов. Когда на нем осталось с сотню воинов, которые продолжали мужественно биться, хан повелел доставить к месту схватки камнеметы. Огромные камни, летевшие на многие десятки метров, и решили исход боя на берегу Плещеева озера. Среди последних павших оказался и Евпатий Коловрат. Плененных врагами среди его ратников оказалось совсем немного.

Пораженный виденным хан Батый пожелал увидеть русского богатыря. Он долго молча рассматривал погибшего, потом произнес:

— О Коловрат Евпатий! Сильно ты потрепал меня малой своей дружиной, и многих моих сильных богатырей побил, и многие полки от руки твоей пали. Если бы у меня такой служил, держал бы его у сердца своего!

Чингисид приказал похоронить рязанского боярина-воеводу со всеми воинскими почестями. В уважение его небывалого мужества и воинской доблести хан отпустил из плена тех немногих русских воинов Евпатия Коловрата, которые бились в той памятной для истории нашего Отечества битве в самом начале страшного своей горечью 1238 года.

АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ

(1220-1263)

Князь Новгородский (1236-1251). Великий князь Владимирский (1252-1263). Прославленный полководец Руси. Святой в православии.

На Руси к святым причислялись только люди, которые пострадали за Отечество и оставили в исторической памяти народной неизгладимый след. К числу таких личностей относится князь-ратоборец Александр Ярославич Невский. Его величайшая заслуга перед Русской землей состоит в том, что он сокрушил два крестовых похода — немецких и шведских рыцарей на Новгородскую Русь, до которой так и не докатилось всесокрушающее Батыево нашествие.

Александр родился в стольном граде Переяславле-Залесском в семье князя Ярослава Всеволодовича, третьего сына князя Всеволода Большое Гнездо, получившего свое прозвище за большое семейство. Дедом Ярослава по отцовской линии был великий князь Юрий Долгорукий, основатель Москвы, а прадедом — знаменитый победитель Половецкой степи великий князь Киевский Владимир Мономах.

Александр еще мальчиком вместе со своим старшим братом Федором, рано ушедшим из жизни, под присмотром ближнего боярина Федора Даниловича был посажен на княжение в Вольном Новгороде, который поддерживал тесные связи с Владимиро-Суздальской землей, откуда получал недостающую часть хлеба, и обычно приглашал на княжение ее правителей. В случае внешней опасности новгородцы получали с Владимирщины военную помощь.

Эта средневековая русская боярская республика отличалась стремлением к независимости от какой-либо власти и имела большую военную силу — новгородское ополчение. Приглашенный князь приходил к новгородцам править с дружиной не более чем из 300 конных воинов и правил Вольным городом по его законам и обычаям. В случае военного конфликта с соседями князь превращался в полководца. По первому требованию взбунтовавшихся горожан князь должен был возвратиться восвояси.

Сын князя Ярослава еще в детстве прошел хорошую школу ратной выучки и науку княжеского управления и суда. Со временем он стал и тонким дипломатом. Правда, однажды ему пришлось спасаться бегством от новгородцев. Но правил он справедливо, порой сурово карая ослушников его указов.

Свободные от татаро-монгольского владычества Новгородская и Псковская земли отличались богатством: леса на Русском Севере изобиловали пушным зверем, новгородские купцы славились предприимчивостью, а городские ремесленники — искусством работы. Поэтому на новгородские и псковские земли постоянно зарились алчные до наживы немецкие рыцари-крестоносцы, шведские феодалы — потомки воинственных викингов и близкая Литва. Этих захватчиков побуждало к нападениям и еще одно немаловажное обстоятельство: попавшая под иго Золотой Орды Русь не могла оказать реальной военной помощи Новгороду и Пскову.

Крестоносцы ходили в походы не только в Святую землю, в Палестину. Папа римский Григорий IX благословлял европейское рыцарство и на походы в земли язычников на балтийских берегах, в том числе и на новгородские и псковские владения. Он заранее отпускал рыцарям все их грехи, которые они могли совершить в крестовых походах.

Еще до Батыева нашествия на Русь, в 1237 году, папа Григорий IX утвердил объединение Тевтонского и Ливонского (бывшего ордена меченосцев) орденов. Теперь магистр Тевтонского ордена стал великим магистром — гроссмейстером, а находившийся в его прямом подчинении магистр Ливонского ордена принял титул магистра края — ландмейстера. Рыцарям-меченосцам пришлось сменить свое прежнее одеяние и облачиться в одежду тевтонов — белую мантию с черным крестом. Задача же нового, объединенного рыцарского ордена осталась прежней — продвижение на Восток.

Первыми двинулись в поход на Северо-Западную Русь из-за Варяжского моря шведские рыцари-крестоносцы. Королевское войско Швеции возглавили второе и третье лица государства — ярл (князь) Ульф Фаси и его двоюродный брат, королевский зять Биргер Магнуссон. Именно им шведский король Эрик Эрикссон XI Картавый доверил собственную армию для большого похода на Новгородскую Русь.

Войско шведских крестоносцев (на Руси их называли "свеями") по тем временам было огромным — примерно пять тысяч человек. В походе участвовали со своими отрядами католические епископы Швеции. Королевская армия (так называемый морской ледунг) вышла из Стокгольма на ста одномачтовых судах с 15-20 парами весел — шнеках. Каждый из них нес на себе от 50 до 80 человек. Корабельная армада пересекла Балтийское море и вошла в устье реки Невы. Здесь начинались новгородские земли — пятины, а жившее здесь небольшое племя ижорян платило дань Вольному городу Новгороду.

Войско, собравшееся в поход на Восток, не было чисто шведским. Летописец "Жития Александра Невского" — очевидец и участник Невской битвы — упоминает в числе вражеского войска "мурмань". Ею могли быть отдельные датские или норвежские рыцари-крестоносцы, отряды из покоренной Швецией западной части финских земель.

Сообщение о появлении в устье Невы огромной флотилии шведов доставил в Новгород посланец старейшины ижорян Пельгусия, небольшая дружина которого несла здесь морскую дозорную службу. Шведы высадились на высоком берегу Невы, там где в нее впадает река Ижора, и устроили временный лагерь. Место это называется Буграми. Исследователи предполагают, что они пережидали здесь безветренную погоду, устраняя повреждения, чтобы затем преодолеть невские пороги и выйти в Ладожское озеро, а затем — в реку Волхов. А оттуда было рукой подать и до самого Новгорода.