Хороший, плохой, неживой - Харрисон Ким - Страница 99

– Пойдем, – сказал Эдден усталым голосом, таща меня вперед. – Очень мне это не нравится, но я должен снять с тебя показания до того, как Пискари очнется и выдвинет обвинения.

– Обвинения? В чем? – Я выдернула руку из его пальцев, отказываясь идти дальше.

Что, черт побери, здесь происходит? Я только что поймала охотника на ведьм, и меня же за это арестовывают?

Стоящие вблизи офицеры тщательно нас слушали, а круглое лицо Эддена стало еще более виноватым, чем было.

– В нападении, избиении, клевете, нарушении границ частного владения, незаконном проникновении, злостном уничтожении чужого имущества и во всем вообще, что еще придумает его адвокат, Поворот бы его побрал. Ты вообще понимала, что делаешь – когда приехала сюда и попыталась его убить?

Возмущенная, я кинулась возражать:

– Я его не убила, хотя видит Бог, как он это заслужил! Он изнасиловал Айви, чтобы заставить меня приехать, потому что он хотел меня убить за то, что я выяснила: охотник на ведьм – это он! – Здоровой рукой я взялась за горло, будто это могло утишить боль изнутри – там оно было как ободранное. – И у меня есть свидетель, готовый показать, что Пискари его нанял убивать тех колдунов. Тебе этого хватит?

Эдцен приподнял бровь, посмотрел на Пискари, окруженного нервными офицерами ФВБ, ожидающими «скорую».

– И что за свидетель?

– Лучше тебе не знать.

Я закрыла глаза. Я стану фамилиаром демона. Зато я жива. И не потеряла душу. Будем мыслить позитивно.

– Я могу идти? – спросила я, увидев первые ступени за дырой в стене. Как я по ним по всем поднимусь – я понятия не имела. Может, если бы Эдден меня арестовал, меня бы тогда понесли на руках.

Не ожидая его разрешения, я двинулась вперед, прижимая к себе сломанную руку, прямо в неровную брешь стены. Только что я изобличила самого мощного в Цинциннати вампира как серийного убийцу, и вот – все, чего мне хочется, это блевать.

Эдден пошел за мной, не отставая и не отвечая.

– Могу я хотя бы свои ботинки взять? – спросила я, увидев, как Гвен нацелила на них видеокамеру, аккуратно пробираясь по комнате и фиксируя все подряд.

Капитан ФВБ вздрогнул, посмотрел вниз, мне на ноги.

– Ты всегда ловишь мастеров-вампиров босиком?

– Только когда они в пижамах. – Я туже завернулась в одеяло – хреново мне было. – Чтобы по-честному было.

Круглое лицо Эддена расплылось в усмешке.

– Гвен, кончай ерундой заниматься, – сказал он громко, беря меня за локоть и помогая подняться по лестнице на нетвердых ногах. – Тут не осмотр места преступления, а производство ареста.

Глава двадцать девятая

– Эй! Сюда! – крикнула я, выпрямляясь на жесткой скамейке стадиона, чтобы привлечь внимание разносчика. До игры оставалось еще добрых сорок минут, и хотя скамьи начали заполняться, разносчики особым вниманием не отличались.

Он повернулся. Я прищурилась и показала четыре пальца – он в ответ показал восемь. Я поморщилась. «Восемь баксов за четыре хот-дога?» – подумала я, передавая деньги. Да ладно, все равно дешевле, чем билеты покупать.

– Спасибо, Рэйчел, – сказал Гленн рядом со мной, ловя из воздуха бумажный пакет, брошенный разносчиком. Положив его себе на колени, он поймал остальные, потому что у меня рука еще висела на перевязи и, разумеется, не работала. Один он передал отцу и Дженксу налево, следующий дал мне, и я передала его Нику. Ник слегка улыбнулся мне и тут же стал смотреть на поле, где разминались «Хаулеры».

У меня плечи поникли, и Гленн наклонился ко мне под предлогом развернуть для меня хот-дог.

– Дай ему время.

Я ничего не сказала, не отрывая глаз от ухоженного стадиона. Ник не хотел этого признавать, но между нами протянулась новая ниточка – страха. На прошлой неделе произошел у нас болезненный разговор, когда я из кожи вон лезла, извиняясь за то, что протащила через него такую массу лей-линейной энергии, и объясняла, что это было случайно. Он же настаивал, что все это было правильно, что он понимает, что он рад, что я так сделала, потому что это мне жизнь спасло. Он говорил серьезно и от всего сердца, и я знала, что он сам своим словам верит. Но он старался не смотреть мне в глаза и избегал прикосновений.

Будто чтобы доказать, что ничего не изменилось, он настоял вчера, чтобы мы ночевали вместе, и это было ошибкой. Разговор наш за ужином был ходулен до приторности: «Как у тебя прошел день, дорогая?» «Спасибо, хорошо, а у тебя как?» Семь часов таращились в телевизор – я сидела на кушетке, а он в кресле у другой стены. Я надеялась, что лучше пойдет дело, когда мы легли спать в безбожно раннее время – час ночи, но он притворился, что сразу заснул, и я чуть не разревелась, когда я тронула его ногой, а он отодвинулся.

И достойным венцом этой ночи было, когда он в четыре утра проснулся и попал из здорового сна в кошмар – чуть не завопил в панике, обнаружив меня у себя в кровати.

Я тихо извинилась, что должна немедленно ехать домой – пока не сплю, должна проверить, что Айви нормально добралась, а с ним мы потом увидимся. Он не стал меня удерживать. Сидел на краю кровати, спрятав лицо в ладонях, и не стал меня удерживать.

Я прищурилась на яркое солнце, шмыгнула носом, глотая остатки слез. Это от солнца, от солнца глаза слезятся. Откусила кусок хот-дога. Долго, с усилием жевала, и кусок камнем лег в животе, когда я его наконец проглотила. «Хаулеры» внизу перекликались и перебрасывались мячом.

Положив хот-дог на колени на бумажный пакет, я взяла в сломанную руку бейсбольный мяч. Губы беззвучно шевельнулись, произнося латинские слова, а здоровой рукой я молча вычерчивала сложный узор. Когда я произнесла последнее слово заговора, пальцы, держащие мяч, ощутили покалывание. С меланхолическим удовлетворением я смотрела, как питчер бросил свой мяч далеко-далеко мимо. Кэтчер потянулся было его достать, поколебался и снова встал в стойку.

Дженкс потер крылья, привлекая мое внимание, весело приветствовал эту крупицу лей-линейной магии поднятием большого пальца. Я на его веселый оскал ответила слабой улыбкой. Пикси сидел на плече капитана Эддена, откуда ему было лучше видно. Они сдружились за разговором о певцах кантри как-то вечером в караоке-баре. Что за разговор был, мне даже и знать не хотелось. Нет, честно.

Эдден посмотрел на меня вслед за Дженксом, и глаза за круглыми очками вдруг стали подозрительными. Дженкс отвлек его, громко восхваляя внешность трех дам, направляющихся к бетонным ступеням. Коротышка краснел, но продолжал улыбаться.

Благодарная Дженксу, я повернулась к Гленну и увидела, что он свою сосиску уже доел. Надо было ему две взять.

– Как там процесс по делу Пискари? – спросила я.

Он со сдержанным энтузиазмом повернулся ко мне, вытирая пальцы о джинсы. Без костюма с галстуком он выглядел совсем другим человеком. Свитер с эмблемой «Хаулеров» придавал ему уютный и безопасный вид.

– Со свидетельством твоего демона, можно считать, дело достаточно надежно, – ответил он. – Я ожидал всплеска насильственных преступлений, но их число упало. – Он покосился на отца. – Думаю, младшие дома ждут, пока Пискари будет официально осужден, и только тогда начнут войну за его территорию.

– Не начнут. – Мои слова и пальцы выбросили за пределы стадиона еще один мяч всплеском энергии безвременья.

Труднее стало брать силу из близлежащей лей-линии – включалась охрана стадиона. – Дела Пискари взял на себя Кистен, – сказала я мрачно. – Бизнес есть бизнес.

– Кистен? – он наклонился ближе. – Он же не мастер-вампир. Проблем из-за этого не будет?

Я кивнула, направив не в ту сторону отбив. Игроки замедлили движения, наблюдая с удивлением, как мяч ударил в стену и покатился в неожиданном направлении.

Гленн понятия не имел, сколько из-за этого будет проблем. Айви – наследник Пискари. По неписанному закону вампиров главная теперь она, хочет она того или нет. Это перед ней, отставным агентом ОВ, ставило серьезную моральную дилемму – конфликт между ее вампирскими обязанностями и необходимостью быть честной перед собой. Она игнорировала призывы Пискари из тюремной камеры, как и многое другое, что тем временем нарастало.