Кому на Руси жить хорошо - Полякова Маргарита Сергеевна - Страница 65

Фьяну не нашли. Ни сразу, ни когда ворочали оставшиеся от големов камни, чтобы собрать тела погибших. Данжер сам, лично, прошерстил все поле боя, но это было бесполезно. Фьяны не было. А все, что видел Врангель — это как чья-то арбалетная стрела выбила ее из седла. Ирод, не сразу почувствовавший пропажу хозяйки, продолжил бежать, а потому толку от него тоже было немного. Верный конь на пару с вороном так же, как Данжер, обнюхивали и обыскивали поле боя, и тоже безуспешно.

— Не хочу верить, что Фьяна погибла! — упрямо твердил Данжер. — Не хочу!

Однако войско долго на одном месте задерживаться не могло. Пора было возвращаться, вручать Мирославу Любаву, да готовить свои уделы к нападению големов. То, что этого осталось недолго ждать, было понятно всем.

— Найду тело Фьяны, тогда и поеду к Мирославу, — упрямился Данжер.

— Хочешь, чтоб твой поход за Любавой напрасным был? — желчно поинтересовался Врангель. — Фьяне это, безусловно, поможет. Нет уж, езжай к Мирославу. А мы с Иродом останемся. И если Фьяну можно найти, найдем.

Данжер вскочил на коня, зло огрел его плеткой и пулей полетел вперед, не разбирая дороги. Неужели это правда? Неужели Фьяна погибла? Данжер до последнего надеялся, что она просто от него сбежала. До тех самых пор, пока не увидел Ирода и Врангеля. Фьяна бы никогда их не оставила. Черт, черт, черт! Ну почему все так нелепо получается?! Сумасшедшая ведьма, с невообразимыми волосами рыжих расцветок и разноцветными глазами, погибла из-за него. Из-за его вражды с Мартой, его стремления восстановить Фотию, его желания видеть ее рядом… Боже, как же он ненавидел Марту! Как же он ненавидел эту хладнокровную стерву, которая нанесла свой очередной подлый удар! Подлый и болезненный. Даже чересчур.

Данжер чувствовал, как ненависть переполняет его, буквально сжигая внутренности. Если бы в этот момент кто-нибудь мог видеть василевса со стороны — его охватил бы ужас. Данжер как никогда походил на дракона. Не просто на бессмертную нечисть, а именно на дракона. На это древнее, прекрасное и смертельно страшное существо. Василевс был бледен. Кровь запеклась у него на лбу, на висках и под спутавшимися волосами. В его голове билась только одна мысль — напиться. В дым, в хлам, вдребезец! Удариться в такой бешеный загул, чтобы неотступно преследующий его образ Фьяны был навсегда изгнан, выкорчеван, уничтожен! Может быть, хотя бы тогда он освободится от нестерпимой боли, которая поселилась в его груди. Данжер сжал зубы. Безумное болезненное чувство разрывало его на части и не хотело утихать. Василевс много раз был ранен. Даже слишком. Из его бессмертного тела доставали и зазубренные стрелы, и отломившийся наконечник копья, и ядовитые иглы… но никогда, никогда за всю его тысячелетнюю жизнь, боль не была столь дикой.

Какого черта он не удержал Фьяну? Зачем позволил ей ввязаться в бой? Почему не сумел, не смог объяснить ей, что никто и ничто не будет для него столько же значить? Да отречься от Любавы, и все! Фотия переживала и не такие катаклизмы, и это бы пережила! А у них с Фьяной было бы не несколько минут крепких объятий, а ночь. Целая ночь сумасшедшей страсти! И никакого «прощай» с утра! Почему, ну почему он это не сделал? Данжер резко остановил коня и до боли в пальцах сжал поводья. Еще несколько лет. Несколько лет, и он опять станет драконом. Но сможет ли он прожить эти годы, если боль так и не отступит? И избавится ли он от нее, когда изменит сущность? Данжер не знал ответа на эти вопросы, и от этого ему становилось еще хуже. К черту! Он выполнит свой долг! Выполнит, поскольку и так пришлось заплатить за него немалую цену. Он отвезет Любаву Мирославу и женится на ней. Фотия будет восстановлена до того, как он опять станет драконом. Восстановлена и передана в руки надежному человеку. Данжер глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и повернул коня.

Больно… боже мой, как же больно… похоже, на моем теле просто нет живого места. Где я? Небо, звезды, и нетерпеливо фыркающий рядом Ирод.

— Что со мной? — попыталась спросить я, но издала только невнятное шипение. Однако Ироду этого оказалось достаточно. Он подошел ближе и тихо фыркнул. — Что случилось? — задала я еще один вопрос, пытаясь сообразить, почему ни ноги, ни руки меня не слушаются, а голова кажется безумно тяжелой.

— Убили тебя! — раздраженно каркнул подлетевший Врангель, вылив на меня из клюва какую-то воду.

— С ума сошел?

— Это ты с ума сошла, — набросился на меня Врангель, — кто спиной к врагам поворачивается?

И тут меня осенило. Ну конечно же! Был бой! Я вчера зачаровала оружие, а сегодня доблестно сражалась, развеивая големов в пыль. Потом… потом я действительно почувствовала удар в спину… странно… обычно я стараюсь не оставлять врагов за своей спиной. Неужто на сей раз я ошиблась?

— Так меня ранили что ли? Блин, больно-то как!

— Ты что, русского языка не понимаешь? — возмутился Врангель. — Не ранили тебя, а убили. Мы с Иродом тебя почти три дня на поле боя разыскивали. Остальное войско давно уже собралось и восвояси отправилось.

— А… — хотела я задать вопрос, и тут же осеклась. Нечего спрашивать о Данжере. Если его нет рядом, значит, он тоже уехал. Вместе со всеми. Ему еще Любаву князю с рук на руки вручать, да жениться на ней. Небось, припустил изо всех сил.

— Лежи спокойно, я сейчас еще воды принесу, — скомандовал Врангель. — Тогда, может, ты на Ирода будешь в состоянии взобраться.

— Ты же говоришь, что меня убили, — фыркнула я. — А сам водой меня поливаешь, словно я редиска. Ты уж тогда посудину какую-нибудь прихвати, чего в клюве таскать…

Врангель завертел головой, и, подхватив мой шлем, снова улетел.

— Лучше б он помощь привел. На фига меня водой поливать? — возмутилась я, но встать так и не смогла.

Вороненок вернулся только минут через 10. Похоже, шлем с водой явно был для него тяжеловат, поскольку летел он с трудом.

— Опять поливать меня будешь? — ехидно поинтересовалась я, и… Врангель действительно вылил на меня воду. — Совсем крыша поехала? — возмутилась я, вскочив с земли.

— На себя посмотри, доходяга, — обиженно каркнул Врангель.