Кому на Руси жить хорошо - Полякова Маргарита Сергеевна - Страница 80

Марте было жаль только одного — она так и не смогла покорить людей. А теперь, когда Ирвин возвращается, сделать это будет практически невозможно. Даже чужими руками. Ну, что ж, перспективную идею придется задвинуть в долгий ящик. Големов уничтожить, а продавшегося ей наемника… да ничего с ним не делать! Насколько Марта знала людей, (а за 500 лет она достаточно их изучила), они сами разберутся с Чурилой. Без ее участия.

Это было не сражение. Это была бойня. У Чурилы против объединенного войска не было ни единого шанса. Однако сдаваться на милость победителей он не хотел. Видимо, подозревал, какова будет эта «милость». Он бросал своих воинов в самое пекло боя, и они дрались, как одержимые. Терять им было нечего. Понимая, что союзное войско Мирослава, Трувора и Старота все равно рано или поздно войдет в город, они просто старались уничтожить как можно больше людей, продав свою жизнь по самой высокой цене. Я пыталась, по мере сил, оказать помощь раненым, но мои возможности были не беспредельны. Впрочем, силы врага тоже, наконец, начали таять. Прорвав оборону, союзное войско ворвалось в город и начало пробиваться к терему Чурилы. Исход битвы был предрешен.

Боже, какое же страшное это явление — война! Кровь, трупы, стоны… Я закрывала глаза погибшим и проклинала Чурилу на все лады. Можно ли ненавидеть человека больше? Можно! Я поняла это, когда приблизившись к очередному поверженному дружиннику, узнала Ваню. Тот был еще жив. Хриплое дыхание постоянно сбивалось на кашель, сердце еще продолжало биться, но время его жизни было уже сочтено. Медицина тут была бессильна. Даже магическая. Я присела рядом с богатырем, и, с помощью заклятья облегчила боль.

— Ваня, ну как же ты так, а? — всхлипнула я. — Кто ж мне теперь байки травить будет, да припоминать, что я ведьма?

— А кто ж ты? Ведьма и есть! — хрипло хмыкнул Ваня.

— Ты мне скажи лучше, как ты здесь оказался? Врангель говорил, что ты со службы уволился, да в деревню уехал, благо за активное участие в операции по спасению Любавы Мирослав денег тебе от души отсыпал.

— Так то оно так… да средь дружинников Мирослава остались те, с кем побратался я на поле боя. Ужель я мог дома сидеть, когда бой их ожидал? Ужель не должен был стать рядом с ними и обнажить меч против супостата? Сия мысль росского богатыря недостойна!

Угу… недостойна… Да будь проклята эта всемирная русская отзывчивость! Ваня, конечно, был тот еще фрукт… самонадеянный, недалекий, нетерпимый к нечисти, но разве это было важно? Ваня, несмотря на все свои недостатки, был истинно русским богатырем. Потому что только русский, (в отличие от подавляющего большинства своих упитанных собратьев по христианской цивилизации), умеет настолько самоотверженно и самозабвенно дружить и жертвовать собой ради товарища. Только русский, лежа на смертном одре, найдет в себе силы еще и подшучивать над ситуацией.

— Фения, ты почто слезы льешь? Нешто ведьмы плачут? — балагурил Ваня, с трудом шевеля немеющими губами.

— Молчи ты! — пыталась прервать его я. — Побереги себя.

— На кой? — искренне удивился Ваня. — Знаю я, что не жилец боле на этом свете. И благодарен тебе, что боль мою утешила. Смогу я в царствие небесное спокойно войти. Не плачь, Фения, — сжал мою руку Ваня. — Прости, коли обидел чем, и не поминай меня лихом. Погибнуть с мечом на поле боя — то славная смерть. — Богатырь улыбнулся, закрыл глаза, вздохнул и замер.

Я не знаю, что бы я сделала с Чурилой, попадись он мне в руки. Даже моя богатая фантазия не могла измыслить для него достойной казни. Предать свою страну, уничтожить столько людей с помощью големов, не щадить собственных дружинников… почему? Зачем Чурила вообще связался с врагом Данжера? Чего ему не хватало в жизни?

— Поглянь-ка, василисса, каков наш истинный враг, — прогремел возле моего уха голос Старота, и к моим ногам рухнула завернутое в пеструю занавеску тело.

Я откинула ткань и с недоумением уставилась на странное волосатое существо. Огромные уши, приплюснутый нос, пара желтых клыков, выглядывающих из-под губы, свалявшаяся шерсть, кривые узловатые ноги… — Это кто? — со здоровым недоразумением поинтересовалась я, поскольку ни разу в жизни с такими уродцами не встречалась.

— Так енто Чурила и есть, — заявил Старот. — Как я его с плеча мечом-то рубанул, он свой истинный облик и принял. Ну, теперича понятно, почто он Рось предал, да с големами связался. Облик человечий, вишь, поносить захотелось, да в довольстве пожить…

— А на самом деле он кто?

— Дык гремлин же! И откель пакость такая вылезла! Давно уж их на нашей земле не было. Гремлины, вишь, больно до женского полу охочи, а девки, к ним, ясное дело, равнодушны. Вот и повадились было гремлины росских девок сильничать. Ну, тут их богатыри и посекли. Да видно, не всех. Один гаденыш, вишь, под человечьей личиной явиться вздумал. Терем построил, дружину нанял, бродягу какого-то на роль отца себе приспособил… да натура-то все одно себя оказала. Как жил поганью, так и помер. Отомстил я за нашего василевса.

— А самого Данжера не нашел? — жалобно спросила я, чувствуя, как сжимается мое сердце.

— Не взыщи, василисса, — вздохнул Старот. — Но отчаиваться не след. Кончена битва, сейчас тела дружинники прибирать будут, и я к ним присоединюсь. Все терема с крыши до подвалов обшарю, а василевса найду. Не след его телу на сей поганой земле оставаться. Жил он для Фотии, и пускай упокоится в ней.

Старота не было долго. Очень. Я уже начала беспокоиться, не подстерег ли воеводу какой-нибудь недобитый чуриловиц, когда он, наконец, показался в моем поле зрения. Старот был не один. С ним шли еще три воина. А чье тело лежало в плаще, который они так упорно тащили, мне даже не нужно было говорить. Дружинники остановились, опустили плащ, и я буквально рухнула на колени перед телом Данжера. На нем не было ни крови, ни ран. Казалось, что василевс просто спал, но сон этот был беспробудным и вечным. При виде этой картины яркие деревья, река и синее небо вдруг качнулись и закружились. Все стало горьким, серым и далеким.

— Фьяна, испей, — протянул мне Врангель чашу с водой.