На грани - Френч Никки - Страница 62

Моррис жил в нескольких минутах ходьбы от станции метро. Улица была многолюдной, дом Морриса стоял чуть в стороне, в переулке, который я нашла не сразу. Проплутав некоторое время, я спросила прохожего и вскоре уже стояла перед домом. Крошечный мощенный булыжником переулок в этот субботний вечер был пуст. Я нашла дверь с карточкой у звонка «Бернсайд». Позвонила. За дверью было тихо. Может, ушел? Потом что-то стукнуло, звякнула щеколда, дверь открылась. Моррис выглядел необычно взвинченным, взбудораженным. Он был одет в мешковатые брюки с огромными накладными карманами и рубашку с короткими рукавами. Ходил по дому босиком. Его глаза, слишком блестящие и живые, притягивали меня. Вокруг него словно распространялось силовое поле. Притягательный мужчина, мало того — тут у меня дрогнуло сердце — увлеченный. Только бы не сделал из мухи слона, не принял увлечение за любовь.

— Надя! — Он приветливо улыбнулся.

Стоя у двери, он посмотрел поверх моего плеча. Я невольно обернулась. Улица была пустынна.

— Как ты сбежала?

— Я же фокусница, — объяснила я.

— Входи. У меня не убрано.

Но в доме было безупречно чисто. Мы прошли прямо в небольшую уютную гостиную с дверью в глубине и коротким коридором за ней.

— Это бывший склад?

— Скорее какая-то мастерская. Я живу у друга, который уехал за границу.

Неуместно здесь смотрелись только гладильная доска и утюг.

— Ты сам гладишь? — удивилась я. — Глазам не верю.

— Только рубашку, — ответил Моррис.

— А я думала, она новая.

— В том-то и фокус. Когда гладишь одежду, она выглядит как новая.

Я улыбнулась:

— Фокус в другом: покупать много одежды.

Я прошлась по комнате. У меня хобби — изучать чужие дома. Интуиция притянула меня к большой пробковой доске, к которой были приколоты меню ресторанов, визитки водопроводчиков и электриков и, самое интересное, маленькие снимки. Моррис на вечеринке, Моррис на велосипеде, Моррис на пляже. Моррис и девушка.

— Симпатичная, — заметила я.

— Кэт.

— Ты с ней встречаешься?

— Вроде того.

Я подавила улыбку. Значит, встречаются. Услышать такое от мужчины — все равно что увидеть, как он надевает ей на руку обручальное кольцо. Мужчины вечно притворяются свободными.

— А где остальные?

— Кто?

— Снимки, — объяснила я. — Кнопок много, снимков мало. — И я указала на сплошь исколотую доску.

— А-а! Просто надоели. — Он усмехнулся. — Тебе бы стать полицейским.

— Кстати, инспектор Стадлер взбесится. И обвинит меня в том, что я помешала полиции выполнять свои обязанности.

Моррис указал мне на стул и сел напротив.

— Меня вызывали на допрос к Стадлеру и... как фамилия второго?

— Линкс?

— Верно. Стадлер с самого начала показался мне каким-то не таким. Особенно когда говорил о первых двух женщинах. Вот я и решил предупредить тебя. На всякий случай.

— А доказательства?

— Что?

— Я думала, ты что-то нашел против него.

— Прости, у меня ничего нет.

Я задумалась. Туман, который вроде бы начал рассеиваться, снова сгустился. И вдруг меня накрыла ледяная волна.

— Нет, не годится, — произнесла я вслух.

Моррис удивился:

— Что не годится?

— Версия насчет полиции. А я так обрадовалась, вспомнив про Зою и арбуз! Но убийство Дженнифер эта версия не объясняет.

— Почему?

— Потому что ее медальон подбросили в квартиру Зои еще до смерти самой Зои. Раньше, чем Дженнифер начала получать письма и обратилась в полицию.

— А может, полицейские только сделали вид, что нашли медальон.

Я подумала минуту.

— Может быть, — с сомнением откликнулась я. — И все-таки связь с Дженни остается неясной. Почему выбрали именно ее?

— Наверное, Стадлер ее где-то увидел.

— Так можно сказать про каждого. А версию с полицейскими мы строили, зная, что они видели всех трех женщин.

Меня затошнило.

— Опять ошиблась, — тоскливо произнесла я. — Пойду, пожалуй.

Моррис коснулся моей руки.

— Побудь еще немного, — попросил он. — Посиди, Надя.

— А как удачно все складывалось... — бормотала я. — Версия была такая гладкая. Жаль от нее отказываться...

— Вернулись к стогу сена, — подытожил Моррис. Он улыбался, хотя мне было не до смеха. Сияли его зубы, глаза, все лицо.

— Знаешь что? — спросила я.

— Что?

— Я привыкла представлять, какими были Зоя и Дженни. И расстраивалась, что никогда не видела их. Но теперь мне иногда кажется, что мы не просто сестры — мы один и тот же человек. Мы прошли одинаковые испытания. Мы лежали в постели, мучаясь одинаковыми страхами. И вскоре все мы умрем.

Моррис покачал головой:

— Надя...

— Тсс! — перебила я, как ребенка. Я разговаривала с собой и не хотела, чтобы мне мешали. — Помню, как я встретилась с Луизой в квартире Зои. Мы узнали друг друга, будто она моя подруга. Она рассказывала, как в последний день ходила с Зоей по магазинам, а мне казалось, что это было со мной. И ей тоже, я видела это.

И в этот миг туман вдруг рассеялся, засияло солнце, и я отчетливо увидела все вокруг. Сомнений не осталось. Заключения экспертов намертво впечатались в память.

— Что с тобой?

Я вздрогнула: совсем забыла про Морриса.

— Что?

— Ты где-то далеко. О чем ты думаешь?

— О том, что Зоя погибла в белой тенниске, которую купила в тот день, гуляя с Луизой. Парадокс, правда?

— Не понимаю, — нахмурился Моррис. — При чем тут парадокс? Объясни, Надя.

— Только все испортили, — невнятно пробормотала я.

Моррис смотрел на меня во все глаза, будто хотел заглянуть в душу. Решил, что я свихнулась? Вот и хорошо. Я придвинулась ближе и взяла его за руку. Она вяло повисла. Моя была холодной и сухой. Я сжала ладонь Морриса.

— Так хочется чаю, — сказала я.

— Сейчас! Сейчас принесу, Надя. — Он заулыбался. Не мог удержаться.

Он вышел, а я подошла к двери. Несколько засовов и замков. И пятьдесят ярдов пустого переулка. Я отошла.

— Помочь? — крикнула я.

— Я сам, — отозвался Моррис из кухни.

Под пробковой доской с кнопками стоял письменный стол. Я тихонько выдвинула первый ящик. Чековые книжки, счета. Во втором — открытки. В третьем — каталоги. В четвертом — пачка фотографий. Я уже знала, что увижу на них, но все равно задохнулась от ужаса. Моррис, незнакомец, второй, и Фред. Моррис, Кэт и Фред. Моррис и опять Фред. Я сунула один снимок в карман джинсов. Может, его найдут. На моем трупе. Закрыла ящик и присела к столу. Огляделась. Да, теперь все ясно. Мысли прояснились. Нет, не прояснились: мозг нашел новую пищу для размышлений. Мне вспомнилась фотография мертвой Дженни. Каждая страшная подробность. Что бы сделала на моем месте Дженни?

Вошел Моррис, исхитрившись сразу принести чайник, две кружки, пакет молока и пакет печенья. Поставив ношу на стол, он сел.

— Подожди секунду, — попросила я, когда он начал разливать чай. — Хочу тебе показать... — Я встала и обошла вокруг стола. — Это фокус.

Он опять заулыбался. Такая славная улыбка. Радостный, взволнованный. Сияют глаза.

— Фокусник из меня, конечно, никудышный, — продолжала я, — зато я знаю, что зрителям ни в коем случае нельзя заранее рассказывать, что сейчас будет. Если не выйдет — можно сделать вид, что так и было задумано. Смотри. — Я сняла с чайника крышку, схватила чайник и быстро плеснула чаю ему в лицо. Брызги попали мне на руки, но я ничего не почувствовала. Моррис взвыл, как зверь. Я метнулась к утюгу, схватила его обеими руками. Единственный шанс никак нельзя было упустить. Моррис закрывал лицо ладонями. Я вскинула утюг и изо всех сил ударила его по правому колену. Послышался тошнотворный треск и еще один вопль. Моррис боком сполз со стула. Что теперь? Я вспомнила про снимок. От ярости я раскалилась, как кочерга только что из камина. Мне на глаза попалась его левая щиколотка. И я ударила по ней утюгом. Опять треск. Вой. Моррис схватил меня за брючину. Я снова вскинула утюг, но он уже разжал пальцы.