Очерки о традиции и метафизике - Генон Рене - Страница 35

Можно заметить, что одной из характеристик современного мира является использование всех тех вещей, на которые ранее не обращали серьезного внимания, считая их совершенно неинтересными и не заслуживающими того, чтобы тратить на них время и энергию. Но перед окончанием цикла и эти вещи должны находиться в реальности, поскольку они занимают свое определенное место в ряду всего ансамбля возможностей проявления; это касается и экспериментальных наук, которые появились в самые последние столетия. Помимо них существует целый ряд других современных наук, которые можно с достаточной степенью точности назвать «останками» более древних наук, адекватное понимание которых давно уже утрачено. В период упадка этих наук их низшие стороны отделялись от всего остального и, погружались в область материального существования, становились точкой отсчета для развития в совершенно другом направлении, соответствующем тенденции развития современного мира; так возникали новые науки которые позднее теряли всякую связь с предшествующими. Совершенно неверно, например, рассматривать астрологию и алхимию как науки, отталкиваясь от которых позднее развиваются современные астрономия и химия, хотя с чисто исторической точки зрения некоторая связь между ними действительно существует. Эта связь сводится, в сущности, к тому, что эти современные науки вышли из предшествующих им наук не благодаря «эволюции» или «прогрессу», но, напротив, в результате глубокого вырождения последних; следует остановиться на этом подробнее.

С самого начала следует заметить, что различие между значениями слов «астрология» и «астрономия» появилось сравнительно недавно. Древние греки использовали оба этих слова для обозначения одной определенной области, которая позднее превращается в объект исследования двух различных наук — астрологии и астрономии. Здесь мы вновь сталкиваемся с разделением одной и той же науки на несколько частей, в результате которого одна из таких частей, представляющая собой материальную, чисто количественную сторону этой науки, начинает развиваться самостоятельно, а другая часть, наоборот, полностью исчезает. На самом деле сегодня никто уже не знает, что в действительности представляла собой древняя астрология, а все попытки возродить эту науку привели лишь к явной пародии на нее. Некоторые люди сегодня стремятся даже превратить астрологию в чисто экспериментальную науку, основанную на статистике и исчислении вероятностей, то есть использующую методы, совершенно не свойственные и глубоко чуждые духу античности и средневековья. Другие готовы ограничиться лишь возрождением «искусства предсказания», которое хотя и существовало ранее, но являлось при этом уже извращением астрологии, появившимся в результате ее упадка; в лучшем случае это было такое применение ее методов, которое не заслуживало к себе серьезного отношения (такое пренебрежительное отношение к подобному использованию астрологических методов можно и сегодня встретить на Востоке). Возможно, в случае с химией мы найдем еще более характерный пример.

Невежество наших современников в отношении алхимии нисколько не уступает их невежеству в отношении астрологии. Настоящая алхимия была, в сущности, наукой космологического порядка, которая, помимо всего прочего, применялась и к человеческому уровню существования на основании аналогии, существующей между макрокосмом и микрокосмом. Кроме того, с самого начала алхимия была предрасположена к тому, чтобы ее доктрины можно было применять и на чисто духовном уровне, благодаря чему она приобретала еще более глубокое значение и становилась одной из самых совершенных традиционных наук. Современная химия не имеет к этой науке никакого отношения и произошла совсем не от нее; химия возникает лишь в результате разложения и искажения алхимии, которые имели место в средние века благодаря полной некомпетентности некоторых ученых, оказавшихся не в состоянии постичь истинное значение символов и понимавших алхимические доктрины слишком буквально. Посчитав, что речь в алхимии идет только о материальных операциях, они занимались разного рода экспериментами, причем совершенно хаотически; именно эти люди, которых настоящие алхимики с иронией называли «суфлерами» («раздувателями») или «прожигателями угля», и были подлинными предшественниками современных химиков. Точно так же и вся современная наука основана на «останках» более древних наук, которые в целом были не поняты и отвергнуты, попав в распоряжение «профанов». Добавим, что все современные попытки «реставрации» алхимии, в сущности, не представляют собой ничего иного, кроме тех же самых извращений, которые берут свое начало еще в средние века, и все эти попытки так же далеки от подлинной традиционной алхимии, как и современные астрологи далеки от астрологов древности. Именно поэтому мы имеем полное право утверждать, что в наши дни на Западе традиционные науки европейцами действительно совершенно утрачены.

Мы ограничимся этими двумя примерами, хотя несложно было бы найти и в других областях науки множество других примеров, в любом случае демонстрирующих признаки той же самой деградации. Можно было бы показать, что психология в ее современном понимании, то есть наука, изучающая особые ментальные феномены, является естественным продуктом соединения англосаксонского эмпиризма и определенных предрассудков восемнадцатого века. Сам предмет исследований этой науки представлялся в древности столь незначительным, что даже если иногда и обращали внимание на некоторые аспекты психологического уровня, то и в этом случае никому не приходило в голову создавать на этом основании особую науку, поскольку любые имеющие хоть какую-то ценность теоретические положения, применимые в этой области, содержались в науках более высокого уровня. Нетрудно было бы также показать, что вся современная математика является не чем иным, как только внешней оболочкой, или «экзотерической» стороной, математики пифагорейцев. Нашим современникам стала совершенно непонятной идея числа, поскольку высшие уровни этой науки, которые и сообщали ей традиционный характер и соответствующую интеллектуальную ценность, в наши дни полностью исчезли; этот случай можно сопоставить с тем, что мы выше уже сказали об астрологии. Перечислять все подобные примеры было бы довольно утомительно, и нам кажется, что сказанного вполне достаточно для того, чтобы ясно показать сущность тех преобразований, которые лежат в основе возникновения современных наук и которые представляют собой нечто прямо противоположное, так называемому «прогрессу», так как, наоборот, предполагают глубочайший интеллектуальный регресс. Теперь же обратимся к соображениям относительно истинных целей традиционных и современных наук, чтобы показать, до какой степени в обоих случаях эти цели различны.

Согласно традиции, всякая наука представляет интерес не столько сама по себе, сколько как продолжение или вторичное приложение доктрины, самая важная часть которой относится к области метафизики; это выражается, в частности, в термине «упаведа», который используется в Индии для обозначения некоторых традиционных наук и подчеркивает их подчиненность Ведам, то есть чисто сакральному знанию.

Хотя каждая наука и является вполне легитимной в той мере, в какой она занимает соответствующее своей природе место в иерархии знаний, нетрудно догадаться, что для того, кто обладает высшим знанием, знание низшего порядка не может представлять особого интереса. Такое знание низшего порядка ценно лишь как применение высшего знания, то есть лишь в той степени в которой оно может отражать высшее знание в какой-либо особой области существования, или в том случае, если оно является средством для достижения высшего знания; причем само это высшее знание никогда не должно упускаться из виду и уж тем более приноситься в жертву каким либо случайным обстоятельствам.

Традиционные науки выполняют две взаимодополняющие функции. С одной стороны, они выступают в качестве особого приложения доктрины, обеспечивая тем самым связь между различными уровнями существования, объединяющую эти уровни в универсальном синтезе манифестации; с другой стороны, они представляют собой (по крайней мере для определенного типа людей с соответствующими индивидуальными способностями) что-то вроде подготовительной стадии и пути к тому, чтобы получить высшее знание. При этом в соответствии с их расположением в общей иерархии знания эти науки образуют собой ступени, по которым можно подняться к высшему уровню чистой духовности, чистого интеллекта. Здесь можно вспомнить о символизме лестницы, ступени которой в различных традициях соответствуют определенным наукам и одновременно определенным состояниям бытия.[81] Такое соответствие с необходимостью предполагает, что эти науки понимались не чисто профанически, как в современном мире, но подразумевали возможность их вполне определенного истолкования, при котором каждая из наук приобретала инициатическое значение. Совершенно очевидно, что современные науки таким значением ни в коей мере не обладают. Поэтому все они не представляют собой ничего, кроме различных видов знания для профанов, тогда как традиционные науки благодаря их связи с метафизическими принципами действительно образуют собой единую «священную науку».