Свидание вслепую - Маркем Уэнди - Страница 56

– Рассказывай все в подробностях! – потребовала она.

И бедная Мэгги вынуждена была красочно и в деталях описать свои приключения, не опуская даже тех, о которых она бы предпочла не вспоминать.

Теперь, когда все отношения с Чарли были порваны, Мэгги пыталась внушить себе, что она глубоко разочаровалась в мистере Кеннелли. Однако она понимала, что обмануть себя не сможет. Даже теперь, топчась в вестибюле в ожидании Джулии, она готова была все простить Чарли и, если сейчас он вдруг выйдет из лифта, повиснуть у него на шее, визжа от восторга.

– Знаешь, я все-таки выйду подышать свежим воздухом, – сказала она.

Но было поздно: послышался мелодичный сигнал, возвестивший о прибытии кабины лифта, двери раскрылись, и на площадку вышел одинокий пассажир. Но им оказался не Чарли, а Джулия.

Мэгги облегченно вздохнула, но особого облегчения, к своему удивлению, не почувствовала.

– Разбавлять не нужно, давай скорее сюда! – Это было последнее, что сказал во сне Чарли бармену, прежде чем открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Джулию.

И надо же ей было разбудить его именно в тот момент, когда он уже нес ко рту желанный бокал с виски. Он рывком сел и стал тереть костяшками пальцев глаза. Все обрывки сна моментально улетучились из памяти.

Что было совсем неудивительно, учитывая количество выпитого им накануне спиртного.

А еще через пару секунд Чарли осознал, что в его положении делать резкие телодвижения не рекомендуется. И рухнул на подушку. Джулия пытливо всматривалась в его опухшее небритое лицо, искаженное страдальческой гримасой.

– Ты снова разговариваешь со мной? – хрипло спросил он.

Джулия улыбнулась, выпрямилась и воскликнула:

– Я вовсе не собиралась объявлять тебе бойкот! Просто я рассердилась. Но теперь успокоилась и зашла тебя проведать. Ну и запашок тут у тебя, прямо как на винокурне. Хоть топор вешай! Ты что вчера пил?

Чарли пропустил ее реплику мимо ушей и заключил:

– Раз ты на меня больше не дуешься, значит, и Доминика ты тоже простила. Из этого я делаю логический вывод, что ты хочешь, чтобы я вас помирил. Угадал?

– А ты сможешь? – с надеждой спросила Джулия.

– А что мне это даст? С какой стати я должен помогать тебе, Джулия? Особенно теперь, когда мне самому так плохо.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять тошноту.

Выпитое накануне виски просилось наружу. Он снова смешал его с пивом. А потом еще заказал бурбон и стал закусывать копчеными цыплячьими крылышками. Что же ему делать? Эврика! Почему бы ему не принять таблетку алка-зельцера?

Он открыл было рот, чтобы попросить Джулию принести ему лекарство из аптечки на кухне, но обратил внимание, что она настойчиво что-то говорит ему. С трудом справившись с очередным позывом рвоты, Чарли сосредоточился и разобрал окончание фразы:

– Он только что был здесь, а я лишь теперь сообразила, что совершила непоправимую ошибку!

– Кто здесь был? Наш консьерж? – удивился Чарли.

– Да нет же, Доминик! Ты меня не слушаешь?

– Доминик был в моей квартире? – Чарли насупил брови и внимательно осмотрел свое жилище.

Головная боль стала от этого невыносимой. Не обнаружив незваного гостя ни под столом, ни прячущимся за портьерой, Чарли закрыл глаза и дал себе слово весь следующий месяц не брать в рот ни капли спиртного. Иначе ему не миновать специализированной лечебницы.

– Нет, здесь его не было, – объяснила Джулия. – Он был в нашем доме, точнее – внизу, в холле. Вместе с Мэгги.

– Вместе с Мэгги?

Кровь ударила Чарли в голову сильнее, чем весь выпитый им накануне алкоголь. Рой предположений и мыслей тотчас же завертелся в его в отравленном спиртным мозгу.

Зачем приходила сюда Мэгги? И почему вместе с Домиником?

– Они принесли мне ковер и блузку, – сказала Джулия.

Ах, ковер! И эта блузка… Память начала медленно возвращаться к нему. И наконец Чарли вспомнил, что именно он видел во сне.

Он видел Мэгги. Абсолютно голую. Она совершенно не сердилась на него. Напротив, целовала и ласкала его. К огорчению Чарли, Джулия не дала ему возможности досмотреть это чудное видение. Она говорила без умолку:

– Представь себе, Чарли, он все почистил за свой счет! Теперь мой ковер выглядит как новый, и блузка тоже. А я не придумала ничего лучшего, чем просто сказать ему спасибо. Ну какая же я все-таки дура!

– Почему? Ты вежливо выразила ему свою признательность. Что же в этом глупого? Должен тебе сказать, что благодарить его тебе вообще не следовало, потому что он выполнил свой долг, а вовсе не оказал тебе любезность. Улавливаешь разницу? Понимаешь, к чему я клоню?

– Не совсем, – растерянно сказала Джулия, хлопая глазами.

– Дело в том, что лицо, испортившее чужую вещь, обязано либо привести ее в первоначальный вид, либо заменить новой, аналогичной. Это общепринятая практика.

– А если… – Джулия стушевалась.

– Что? Договаривай! – Чарли чувствовал, что она о чем-то умолчала, но не был расположен строить возможные гипотезы в своем нынешнем состоянии.

– А что, если… – Джулия вновь осеклась, потупилась и заерзала на кровати.

Матрас под ней заскрипел.

Тошнота опять подкатила к горлу Чарли, боль стальным обручем сковала ему голову. Он открыл было рот, чтобы попросить Джулию принести ему таблетку алка-зельцера, но в этот момент она договорила:

– Я не уверена, но вдруг в том, что блузка и ковер оказались забрызганы кровью, виноват не только он?

– Разве такое возможно? – хрипло спросил Чарли.

Джулия передернула плечами, что дало Чарли повод заподозрить ее в искажении подлинных событий, произошедших в ее квартире в субботу вечером, вследствие чего он помчался как ненормальный в центр города с ковром на плече и поссорился в рекламном агентстве с Мэгги.

– Джулия, – сказал Чарли, – ты ведь не обманула тогда меня, правда?

– Нет, разумеется! И все же мне кажется, что даже если виноват во всем был только Доминик, я все равно должна его простить…

Чарли был не в состоянии думать ни о чем, кроме бокала холодного пива или на худой конец таблетки от похмелья. Поэтому он ответил уклончиво: