Свидание вслепую - Маркем Уэнди - Страница 57

– По-моему, ты его уже простила. Но это еще не повод, чтобы врываться сюда ни свет ни заря!

– Но ведь уже позднее утро, Чарли!

– И который же теперь час?

– Точно не знаю. Где-то около десяти!

Издав отчаянный стон, Чарли признался:

– Я лег только в начале шестого! Мне нужно еще хотя бы немного поспать, но прежде я должен выпить таблетку алка-зельцера. Будь добра, поищи его в моей домашней аптечке!

Джулия встала и пошла на кухню. Вскоре она вернулась и с огорченной миной сказала:

– К сожалению, таблеток больше нет.

– Но я уверен, что в аптечке должна быть почти целая упаковка! – воскликнул Чарли.

– Упаковка-то была, но только срок годности таблеток истек еще в 2002 году. Поэтому я их выбросила.

– Что ты сделала? Сейчас же достань упаковку из мусорного ведра и принеси сюда! Я просто погибаю…

– Но эти таблетки опасно употреблять, Чарли, – стояла на своем Джулия.

– А у тебя дома есть алка-зельцер?

– Я лечусь исключительно растительными средствами. Разве ты забыл, что я не признаю никакой химии, все только натуральное?!

Чарли подумал, что ему пора взять с Мэгги пример и обзавестись электронным ежедневником, раз его стала подводить память.

Снова Мэгги! У Чарли забурчало в животе. Одна только мысль о ней приносила страдания.

– Джулия, – жалобно проскулил он, – меня тошнит. Мне очень плохо… Мне срочно требуется какое-то желудочное лекарство.

– Хорошо, Чарли, я сейчас сбегаю в аптеку за алка-зельцером. Но при условии, что ты поможешь мне помириться с Домиником.

– Но как же я это сделаю? – простонал Чарли.

Ему внезапно вспомнилось, как под конец празднования дня рождения Грызуна он проболтался, что безумно влюблен в одну очаровательную особу, которую раньше и на дух не переносил. Учитывая то обстоятельство, что первую половину их традиционного мальчишника он потешался над своими друзьями, намеренными променять свою холостяцкую свободу на узы супружества, ребята его в покое теперь не оставят. Следовательно, рано или поздно ему придется познакомить их с Мэгги. Но для этого нужно вначале самому с ней помириться.

– Джулия, ты хочешь от меня слишком многого, – с тяжелым вздохом сказал он. – На этот раз тебе придется действовать самой, я умываю руки.

– Нет, Чарли, тебе это не удастся! Ты увяз в этой грязной истории по самые уши! К тому же ты писатель и наверняка сможешь что-нибудь придумать.

– Ну хорошо. Только, ради Бога, принеси скорее лекарство. Я приму таблетку и часок вздремну.

– О'кей, успокойся! Вот уж не думала, что ты такой нытик!

– Я не ною, а страдаю с похмелья. Тебе этого не понять!

– Я туда и обратно. Только не забудь о нашем уговоре!

– О каком уговоре? Я тебе ничего не обещал!

Но Джулия уже выпорхнула в коридор и захлопнула за собой дверь его квартиры.

В следующий момент Чарли вскочил и пулей помчался в туалет, едва сдерживая желудочную лаву, рвущуюся наружу.

«Когда-нибудь и я буду жить в таком же доме на Манхэттене, с консьержем и прачечной!» – мечтала Мэгги, возвращаясь в свою скромную квартирку на бульваре Диг-марс.

Ей давно опостылело ежедневно мотаться на метро на работу в агентство, а затем обратно в Куинс; надоело дышать отвратительными запахами, распространяющимися из кухни квартиры на первом этаже через общую вентиляционную систему; осточертело таскать из химчистки свертки с вычищенной одеждой под проливным дождем, а потом сушить ее на веревке в своей крохотной кухоньке или на палке для занавески в душевой.

Именно это ей предстояло сделать в первую очередь, когда она пришла домой – ведь вся ее одежда основательно вымокла.

Отперев входную дверь дома, предназначенного для проживания двух семей, Мэгги очутилась в холле, отделявшем лестницу от квартиры, в которой проживали мистер и миссис Милонас, хозяева этого кирпичного приземистого дома. Они неважно владели английским и на свой манер называли ее Маржи.

Как обычно, в ноздри Мэгги ударил резкий запах, исходящий от их национальных мясных блюд, приготовленных по особым рецептам из мяса непонятно каких животных. Из-за двери с дымчатыми узорчатыми стеклами звучали причудливые греческие мелодии.

Мэгги торопливо поднялась по лестнице в свою уютную квартирку, состоящую из четырех маленьких комнатушек, и почувствовала наконец долгожданное облегчение. Здесь она обретала умиротворение и покой, а потому считала свое жилище раем, хотя линолеум на кухне потерся и потрескался, краны подтекали, а в спальне отсутствовала дверь. Но зачем она нужна, если ты живешь одна?

Поселившись в этой квартирке, Мэгги по своему вкусу перекрасила стены в кухне и ванной, переклеила обои в комнатах и коридоре, после чего оживила свое жилище комнатными растениями, симпатичными ситцевыми занавесочками и ласкающими взгляд льняными салфеточками, купленными на распродаже. Но основным преимуществом этой квартиры перед любыми другими, разумеется, помимо низкой арендной платы, было то, что в доме за углом жил Доминик. Без него Мэгги было бы страшно одиноко.

Если бы Доминик женился на Джулии и покинул Куинс, Мэгги лишилась бы своего единственного доброго соседа и друга в этом квартале. Переселиться же на Манхэттен при своей нынешней зарплате Мэгги могла бы только в двух случаях: если бы сняла квартиру с кем-то пополам либо вышла замуж.

Делить свое жилище с незнакомым человеком ей не хотелось, так что оставался только один вариант – замужество. Однако в этом плане все было очень неопределенно. Ее близкие подруги – Кэролин и Бинди – менять своего постоянного места проживания не собирались. Кэролин получала в издательстве значительно меньше, чем Мэгги в рекламном агентстве, и ежедневно моталась на работу с Лонг-Айленда, где жила вместе с родителями. Бинди же за умеренную плату снимала миленькую однокомнатную квартирку в Верхнем Ист-Сайде и была ею довольна.

Едва Мэгги закрыла за собой дверь, как зазвонил телефон.

Она быстро стянула мокрую куртку, скинула обувь и побежала в столовую, где стоял аппарат. В кухне просто не было телефонного гнезда, как и в спальне. Если бы Мэгги твердо решила обосноваться в этой квартире надолго, она бы давно устранила это неудобство. Однако неопределенность мешала ей привести здесь все в полный порядок.