Штурм Шейкура - Цейч Урсула - Страница 43

Горен повернулся к следующему товарищу:

– А ты что будешь делать, Менор? Ты уже способен отправиться в дорогу?

– Думаю, да. Марела – великая целительница. А мой спутник торопится в путь, так что выбора у меня нет.

– О ком ты говоришь?

– Обо мне.

Горен оглянулся и расстроенно посмотрел на Крэйга:

– Вы с Менором?

– Приставучий как репейник, это худосочное ходячее несчастье, – отозвался дрэгон. – Мы оба ищем одно и то же, так что волей-неволей мне придется на какое-то время взять его с собой, пока я не суну его головой в болото и не утоплю, чтобы он наконец закрыл свой болтливый рот.

– За это следует выпить! Слушайте, слушайте! – закричал Бульдр, поднес кружку к губам и опустошил одним глотком.

Горен снова повернулся к Менору:

– Значит, твоя воровская карьера окончательно рухнула?

Молодой человек усмехнулся:

– Все равно я более талантлив в качестве поэта. Скоро ты услышишь мое выступление, Горен.

– Не затягивай расставание, Горен, – вмешался Крэйг. – Тебя ждет Ур, а потом и я хотел бы с тобой попрощаться. Есть вещи, которые нельзя откладывать. – Он развернулся и вышел на большой балкон.

Но оставался еще один друг.

– Бульдр, ты поедешь в Виндхолм с Хальдрином? – спросил расстроенный Горен, который больше уже не мог сдерживаться.

Они вместе провели больше года, а теперь все закончилось. Единственные и лучшие в его жизни друзья.

Гном кивнул:

– Да, Горен. Альдридж, брат Орима, зарекомендовал себя не с лучшей стороны, когда мы пробирались в шахты. Они взяли его в оборот, вот почему заранее знали, где нас искать. Но оставили его в живых, и он поклялся больше не пить. Хоть в этом нам повезло. Но им обоим, Ориму и Альдриджу, нужен я, и это мой долг. Да и семью навестить давно пора, а то я все откладывал и откладывал.

– Да, конечно. – Горен и сам понимал, что так будет лучше. – Днем больше, днем меньше. Зачем оттягивать прощание? Легче от этого не станет, но мы ведь все равно обязательно встретимся, правда?

Все трое закивали, подтвердив согласие громким криком, и последний раз чокнулись пивными кружками. Что касается Бульдра, то он сделал это символически, с несчастным видом посмотрев на друзей.

Горен встал и махнул им рукой:

– Пойдемте со мной, у меня для вас кое-что припасено, не уезжать же с пустыми руками.

Они удивились, но пошли вслед за ним к трону, где Горен в полном соответствии со своим приказом обнаружил искомые предметы.

«Это мне нравится, – подумал он. – К таким вещам я готов привыкнуть хоть сейчас».

Он взял в руки драконов щит и протянул его Хагу:

– Это тебе. Пусть он защищает тебя в предстоящих битвах.

Пораженный Хаг взял драгоценный щит и открыл было рот, но Горен его перебил:

– Никаких благодарностей, никаких сомнений, никаких отказов. Я хочу от этих вещей избавиться, вот и все. Я мог бы просто выкинуть их подальше от крепости, но лучше отдам вам. Мне это не нужно, так что забирайте себе или выбросите где-нибудь по дороге, если не хотите везти домой.

– Что ж, спасибо. – Синие глаза Хага заблестели. – Я с благодарностью принимаю этот ценный дар и каждый раз, отправляясь на битву, буду вспоминать о тебе.

Менору Горен протянул ритуальный кинжал Малакея:

– Он тебе пригодится, его можно использовать для самых разных целей. Он не слишком большой, так что не поранишься. А еще этот нож защитит тебя от магии. Очень полезен при всяких приключениях, к которым ты так стремишься. Со временем сам разберешься, что с ним делать.

– Уфф, – пробормотал Менор. Больше он ничего сказать не смог, слишком уж удивился и расчувствовался.

Горен улыбнулся Бульдру:

– Наверное, ты и сам догадываешься, что я собираюсь отдать тебе. – Он приподнял доспехи Серебряное Пламя. – Их мне давали на время. Это собственность гномов, Бульдр. Ты лучше знаешь, как с ними поступить. Я могу только выразить свою благодарность за то, что мне выпала честь носить доспехи Серебряное Пламя. Они мне помогли освободить мою мать.

Бульдр кивнул, став вдруг непривычно серьезным:

– Горен, позволь поблагодарить тебя за щедрость. Все гномы перед тобой в долгу.

– Ерунда, – отмахнулся Горен. – Давай прекратим рассыпаться во взаимных любезностях, а то никогда не закончим. – И грустно добавил: – Я буду по вам скучать.

– Как и мы по тебе, – проворчал Бульдр. – Но мы не потеряем друг друга из виду и обязательно встретимся. Сейчас у тебя много своих собственных дел, и мы бы только мешали. Для каждого из нас наступает новый отрезок жизни, а у нынешней истории очень хороший конец.

На прощание они последний раз обнялись.

Преодолевая множество ступеней, ведущих наверх, Горен испытывал странное чувство. С одной стороны, он боялся обсуждать дела с Уром, с другой – поговорить нужно было обязательно, чтобы перейти к новой главе своей жизни. Ур ждал на самом верху, опустив голову и полузакрыв глаза.

– Очень устал? – мягко спросил Горен.

– Я стар, Горен, – ответил дракон. – Я так мечтал полетать еще раз. Но клятва на крови сильнее всего остального. Я скован ею до самой смерти.

– Мне очень жаль, Ур.

– Не стоит. Потому что я вижу, какими героями стали шейканы, и буду служить с радостью. Служить именно тебе, Горен. Ты самое лучшее, что только мог создать Малакей. Его лучшее творение, хотя сам он к этому и не стремился.

Горен молча смотрел на Железные поля, которые до сих пор приводили в порядок после битвы и на которых продолжали гореть костры для павших. Отряды союзников уже ушли, забрав с собой большую часть раненых. А оставшимся еще какое-то время придется пользоваться гостеприимством Шейкура.

На востоке собирались темные тучи. Скоро начнется первый осенний дождь. Появятся лужи, станет холодно, а потом, весной, распустятся новые роскошные цветы и земля покроется зеленым ковром.

Значит, всё это – его земля, его, Горена Безотцовщины, когда-то всеми презираемого шейкана. Как давно это было. И больше никогда не повторится.

– Что ты видишь, Ур? – спросил он, переводя коричнево-зеленые глаза на дракона.

Ветер трепал его длинные черные волосы, ему показалось, что он слышит легкий шепот, который он принял за обрывки воспоминаний.

– Я вижу, что для Шейкура наступают хорошие дни, Горен. Конечно, Конвокация принесет страшные несчастья всей Эо, тут уж мы бессильны, разве что произойдет чудо. В постоянном изменении сокрыто будущее. Но то, что я сейчас вижу, дает повод как для отчаяния, так и для надежды.

– Объясни подробнее.

– Я уже говорил, что Конвокация разрушит многое, но не весь мир. И народ твой сохранится и дождется следующего расцвета. Я вижу новую землю, более цветущую и плодородную, чем эти заброшенные карстовые земли. И еще я вижу знамя, гордо развевающееся над армией. Шейканы – воины, не понаслышке знакомые со словом «честь», – спасут Фиару.

– Но наш народ слишком мал, пращур. И твоей драконовой крови становится все меньше. Наши силы истощаются.

– Нет, ибо ты, Горен, заложишь краеугольный камень новой магии, которая спасет шейканов от вымирания. Не задавай лишних вопросов, скажу только одно: часть Materia Prima все еще в тебе, и она способна зарождать жизнь там, где больше нет жизни. Слово «Драконокровный» приобретет новое значение. Но не об этом сейчас мои мысли, потому что тебе не нужно ничего предпринимать. Все получится само собой. Я просто хочу сказать тебе, что шейканы станут серьезной силой в борьбе за Эо и в будущем о них не станут говорить плохо.

– А что будет с тобой, старый друг? – тихо спросил Горен.

– Со мной? Умру, – ответил Ур. – Но это нормально. Все мы когда-нибудь умираем, а я, наверное, и так прожил больше отведенного мне срока. Но когда это время придет, я не буду последним драконом. Предсказываю тебе: однажды мой народ тоже вернется…

Горен, погруженный в мысли, спускался по лестнице.

«Правитель Шейкура, – думал он. – Значит, это случилось. Кто бы мог подумать там, в Лирайне, когда все надо мной смеялись? К этой роли я никогда не готовился. Ну что ж, почему бы не попробовать. Если не понравится, я в любой момент смогу уйти. Кто сможет меня остановить?»