Тайна Богов - Вербер Бернард - Страница 89

– Вы видели?

– Там точно кто-то есть!

Ветра почти нет, мы плывем все медленней.

– Интересно, кто движется быстрее – Рауль пешком или мы на паруснике?

Эдип смотрит на небо.

– Если ветра не будет, мы рискуем опоздать.

– Я уверен, что ветер снова поднимется, – говорит Эдип.

Мы ждем. Ждем долго. Корабль замер, словно его окружает не вода, а масло.

По левому борту раздаются пронзительные звуки.

Это дельфины.

Они выпрыгивают из воды вокруг корабля.

– Они смогут отвести наш корабль к берегу! – восклицаю я, обращаясь к Эдмонду Уэллсу. – Они так уже делали! Помнишь, на Земле-18 они спасли корабль с нашими беженцами.

Я предлагаю бросить им веревки. Дельфины хватают их, и вскоре наш парусник уже мчится вперед.

– Похоже, они знают, куда плыть, – замечает Эдмонд Уэллс.

Мы полагаемся на дельфинов и спускаем паруса. Никто больше не заботится о штурвале. Парусник проходит вдоль южной оконечности острова с отвесными берегами, покрытыми дремучим лесом. Дельфины проводят нас через рифы, которые мы замечаем только в последний момент.

Афродита подходит ко мне и берет за руку.

– Мне так хорошо здесь с тобой, – говорит она.

– Мы все поймем в самом конце… Как в фильме, когда отдельные сцены кажутся не связанными между собой, а потом все наконец разъясняется. Когда я был смертным, это могло бы заставить меня поверить в Бога: ощущение, что жизнь приближается к развязке, к апофеозу.

Пройдя в ущелье, откуда река впадает в море, мы плывем среди черных отвесных скал, поросших буйной растительностью. Потом начинается темный лес.

Дельфины привели нас в бухту с песчаным пляжем. Мы беремся за весла, чтобы пристать к берегу. Но рифы не дают нам этого сделать, и мы решаем пуститься вплавь.

Я убираю шкатулку с Землей-18 в рюкзак и плыву к берегу. Афродита плывет рядом. Эдмонд Уэллс бросает якорь и тоже прыгает в воду, за ним полубоги. Орфей тянет Эдипа за собой, держа в зубах веревку, за которую держится его друг.

Мы выходим на берег, и нам кажется, будто мы путешественники, открывшие новый континент. Перед нами ряд пальм, за ними густой лес, покрывающий склоны Второй горы.

Мы устали и долго лежим на теплом песке. В воздухе разливается аромат магнолии.

– Пора идти дальше, – говорю я.

Все согласны со мной, чувствуя, что чем скорее мы двинемся в путь, тем будет лучше.

Мы сбрасываем мокрые тоги, оборачиваем их вокруг бедер и дальше идем голые по пояс. Афродита разорвала свою тогу и соорудила себе нечто вроде бикини. Мокрая ткань не скрывает ее великолепных форм.

Мы оставляем пальмы позади и оказываемся в лесу, который похож на экваториальные джунгли Земли-1. Медленно продвигаясь вперед, мы держим наготове заряженные анкхи. Нам кажется, что за деревьями вокруг нас кто-то есть, кто-то преследует нас, перебегая с места на место. Орфей подбирает ветку и размахивает ею, как мачете. Мы тоже вооружаемся палками на случай, если анкхов будет недостаточно.

– Вы что-нибудь видите? – спрашиваю я.

– Вы что-нибудь видите? – раздается странный голос, непохожий на голоса моих спутников.

Я оборачиваюсь. Снова кто-то прошмыгнул в кустах. Похоже, что он сначала бежал и вдруг остановился. Словно ждет, когда мы пойдем дальше.

– Может, это крупные кролики? – предполагает Эдмонд Уэллс.

Десятки голосов повторяют: «Может, это крупные кролики?». Я вздрагиваю. Так вот кто эти существа, повторяющие за нами любые слова.

Сатиры. Дети Пана.

И действительно, из-за деревьев появляются полулюди, полу-козлы. И хором выкрикивают:

– Может, это крупные кролики!

66. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: ПАН

По-гречески имя Пан означает «Все». Суффикс «пан» означает «относящийся ко всему», «охватывающий всё». Например, панорама – это широкая и многоплановая перспектива, позволяющая свободно обозревать большое открытое пространство, пандемия – эпидемия, охватившая несколько континентов.

В греческой мифологии Пан – бог лесов, родившийся в Аракадии. Его считали сыном Гермеса и Пенелопы (супруги Одиссея, которая оказалась в горах Аркадии, когда возвращалась к родителям).

Пан наполовину человек, наполовину козел, у него рожки и козлиная бородка, тело покрыто шерстью.

Когда мать увидела его, то так испугалась, что бросила его в лесу. Гермес, отец Пана, завернул его в кроличью шкурку и принес на Олимп. Пан, шутник и весельчак, понравился олимпийским богам, и они разрешили ему остаться. Выходки уродливого малыша очень нравились Дионису.

Пан жил в лесах, рядом с ручьями и лугами, где пас свои стада. Его считали божеством с неумеренным сексуальным аппетитом, преследующим нимф и молоденьких мальчиков.

Однажды Пан преследовал нимфу Сирингу, к которой воспылал любовью, но Сиринга превратилась в тростник. Не сумев отличить ее от остальных побегов, Пан срезал все тростинки и сделал себе флейту, знаменитую флейту Пана.

Пан может лишать человека разума, также он считается богом толпы, в частности, толпы, охваченной безумием, или, говоря иначе, паникой.

Эдмонд Уэллс, Энциклопедия относительного и абсолютного знания, том VI

67. САТИРЫ И ПАН

Сатиры резвятся вокруг нас. Не дружелюбно, не угрожающе. Просто насмешливо. Их очень много. Сатиры не агрессивны. Их даже можно назвать симпатичными. Нижняя часть их тел покрыта мехом. Лица вытянуты, как у коз, глаза немного навыкате, у многих длинные ресницы. Волосы у них кудрявы, у некоторых на шее висят флейты Пана.

– Похоже, у нас проблема, – говорит Орфей. Один сатир повторяет его слова, потом вся толпа сатиров подхватывает:

– Похоже, у нас проблема!

– Давайте пользоваться языком знаков, – предлагает Эдмонд Уэллс.

Сатиры повторяют и эту фразу. Они в восторге от того, что появились звуки, которым они могут подражать.

– Давайте пользоваться языком знаков! Давайте пользоваться языком знаков – раздается радостный хор из двадцати голосов.

Самый маленький и кудрявый сатир подходит ближе и прикасается к Афродите, которая стоит не шевелясь.

– Кажется, они не опасны, но очень навязчивы, – показывает она мне знаками.

Если я правильно понял, она предлагает нам продолжать подъем на гору, не обращая на сатиров внимания.