Верой и правдой - Степной Аркадий - Страница 17

Рустам с внешним спокойствием кивнул, а внутренне поежился — еще по опыту своего мира он знал: то, что на заказ, всегда дороже.

— Сэру рыцарю требуется полный конный доспех или что-то иное?

Нельзя было не восхититься, голос гоблинского мастера был одновременно полон уважения к собеседнику и собственного достоинства, желания услужить и гордости профессионала. Рустам мрачно подумал, что таких высот ему, наверное, никогда не достичь, а вслух сказал:

— Нет, мне не нужен конный доспех, мне нужно… — Он замялся, напрочь позабыв, как называется все это железо — кольчуга там вроде точно была, и еще шлем, а вот все остальное…

Он беспомощно оглянулся на друзей, и Гарт, как и в гномьей лавке, взял дело в свои руки:

— Уважаемый мастер, нам нужны кольчуга с нагрудником и набедренником, нижние наручи и поножи, наплечники и полный шлем для пешего боя.

Рустам облегченно вздохнул, а про себя отметил — гнома Гарт мастером не называл.

Гоблинский бронник внимательно выслушал весь список, и в глазах его блеснуло понимание:

— Другими словами, вам нужны облегченные латы, удобные для боя на стенах?

Гарт улыбнулся:

— Да.

Мастер с сожалением пожал плечами:

Как раз с такими тяжело, сами понимаете. С конным было бы легче.

Понимаю, — качнул головой Гарт.

Гоблинский мастер некоторое время смотрел Гарту в глаза, ведя с ним молчаливый диалог. Потом посмотрел на Джинаро, невольно съежившегося под его взглядом, посмотрел на Рустама, словно прикидывая размер, снова на Гарта и наконец решительно хлопнул ладонью по прилавку.

Балерио! — Подошедшему на зов подмастерью мастер вручил висевший у него на шее ключ. — Откроешь сундук в моем изголовье и принесешь «Милано».

Но, мастер, — удивленно вскинулся подмастерье, — это же…

Ты слышал, что я сказал, — оборвал его мастер. — Иди.

Рустам повел плечами, наклонился назад, потом вперед и, выпрямившись, несколько раз взмахнул руками. Непривычно, конечно, но вполне удобно. В отличие от гномьей у этой кольчуги были длинные рукава, до самого локтя, наручи и поножи в свою очередь не отличались эльфийским изяществом, зато прилегали к конечностям не стесняя движения и вселяли чувство уверенности, а пластинчатые наплечники имели небольшой воротник, прикрывавший шею. На этих латах не было украшений и узоров, ничего лишнего, только то, что нужно для боя. Они были не отполированы и не отражали солнечные лучи, зато хорошо смазаны составом из птичьего жира, предохраняющим доспех от воды и стихии.

Оставалось только примерить шлем. Закрытый стальной шлем не был похож на ведро, его не украшали рога или прочие финтифлюшки, обтекаемый, гладкий, с т-образной прорезью на лицевой части — для глаз и дыхания, — он напомнил ему шлемы античных греков, разве что без гребня. Гарт помог Рустаму правильно надеть подшлемник, специальный шарф, кольчужный капюшон и, наконец, сам шлем.

Рустам повел шеей, покрутил головой и невольно порадовался шарфу, защитившему ее от жестких колец кольчуги. Шлем сидел как влитой, да и обзор был получше, чем у гномьего.

Ну как? — поинтересовался он, разведя руки в стороны.

Кольчугу придется подгонять, — сказал старый мастер и попросил: — Попробуйте сесть на корточки, сэр. М-да, набедренник нужно будет поднять повыше.

Пожалуй, так, — согласился с ним Гарт, а Джинаро лишь кивнул в знак согласия.

Если оставите доспех до завтра, к обеду все будет готово, — сказал мастер и позвал подмастерьев, чтобы они сняли с Рустама мерку.

Пока подмастерья измеряли Рустама, Джинаро внимательно исследовал снятый Рустамом шлем. Что-то заметив на тыльной стороне, гоблин пришел в нешуточное возбуждение и подозвал Гарта. Гарт посмотрел на шлем, сначала он ничего не понял, но потом, видно, дошло и до него. Брови у него взлетели вверх от удивления, он переглянулся с Джинаро и молча полез за деньгами. До Рустама долетел их шепот:

Сколько у нас всего монет?

Двадцать семь золотых и пара серебряных.

Отдавай все.

Думаешь, мастер согласится?

Не знаю, но попробовать стоит.

Гарт, преувеличенно тяжело вздохнув, вернулся к прилавку и положил на него ладонь:

— Ну, мастер, пора поговорить о цене.

Гоблин усмехнулся:

— Ну что ж, если пора, давай поговорим. Только учти — цена моя окончательная, торговаться и спорить не буду.

Гарт и Джинаро мрачно переглянулись.

Ты здесь хозяин, мастер. Как скажешь, так и будет. Говори цену.

Два золотых и одна серебряная.

Несмотря на согласие не торговаться, Гарт тут же начал возражать: — Не-эт, это слишком доро… — и осекся. — Э, сколько ты сказал, уважаемый? Два золотых? Я правильно расслышал?

Не совсем, — невозмутимо ответил бронник. — Я сказал, два золотых и одна серебряная.

Ну что ж, дорого, конечно, но мы согласны, — великодушно согласился успевший овладеть собой Гарт и полез за деньгами.

А не продешевишь, мастер? — вмешался Рустам, и Гарт мысленно застонал.

Старый гоблин сверкнул глазами:

Я свою цену знаю.

Вот и отлично. — Преувеличенно широко улыбаясь, Гарт поспешно отсчитал требуемую сумму.

Нет, так не пойдет. — Рустам подошел к прилавку и решительно накрыл монеты ладонью. — Сколько эти латы стоят на самом деле?

Гарт тяжело вздохнул, а мастер снова сказал:

Два золотых и одна серебряная. — Последовала небольшая пауза, наконец мастер улыбнулся, впервые за все это время, и добавил: — Это стоимость материала: руды, кожи и прочего.

Хорошо, — медленно произнес Рустам, — а что спросишь за работу?

За работу-то? — повторил гоблин. — Что ж, за работу тоже спрошу, но только не золотом — кровью.

Не понял, — нахмурился Рустам.

А что тут непонятного? — потемнел гоблин. — У меня здесь жена, дети, внуки. Я в этом городе родился, вырос и бежать из него не собираюсь. А в Норфолде у меня брат с семьей жил, тоже не захотел уходить из города. В Борноуэле — сестра с мужем и маленькими детьми. Старший сын перед самой войной уехал в Вестмонд, там у него была невеста, ее семья не захотела покинуть город, а он не захотел оставить ее. Когда перворожденные захватывают город, господин рыцарь, ремесленников не трогают, их забирают в рабство. Но только не гоблинов. Гномы убивают гоблинов, убивают всех… убивают жестоко… — Старый мастер на некоторое время замолчал, невидящими глазами уставившись на шлем, сделанный его руками. Погладил холодную сталь мозолистой ладонью, тяжело сглотнул и выдавил: — Заплатите кровью, сэр рыцарь, кровью перворожденных, и будем в расчете.