Верой и правдой - Степной Аркадий - Страница 20

В этот день небо подернулось тучами. Воздух налился зноем и духотой, приближалась гроза. По северному тракту по направлению к заставе, с трудом жителей в потрепанных рясах с глубокими капюшонами.

Откуда идете, люди божьи? — окликнул их уланский капрал.

Из Гросбери, сын божий, — ответил ему один из священников, отбрасывая на спину изорванный капюшон.

Перед капралом предстал иссохший от времени старик с усталыми блеклыми глазами. Капрал снял с пояса фляжку и подал ее старику:

— На, божий человек, глотни. Здесь всего лишь вода, но жажду она утоляет.

Старик сначала передал фляжку своему спутнику и лишь после того, как тот утолил жажду, прочитал короткую молитву, возблагодарил Всевышнего и приложился к фляжке, с явным удовольствием глотая холодную ключевую воду.

Что там, в Гросбери? — спросил капрал, принимая из его рук флягу и вешая ее обратно на пояс.

Смерть и боль, — ответил старый священник. — Больше там ничего не осталось. Это место отныне не для людей. В старом замке поселился новый хозяин — эльфийский рыцарь, произведенный своим герцогом в бароны. Его лучники перебили всех, от кого, по их мнению, больше не будет пользы. Гномы забрали себе остальных в качестве рабов для своих проклятых рудников… — Голос священника сорвался, он сокрушенно махнул рукой и замолчал.

Ладно, божий человек, — постарался успокоить его капрал. — Не рви душу, придет время — мы с ними за все сочтемся. А сейчас поворачивайте налево, перейдете мост, увидите лагерь. Там вас накормят, напоят, опять-таки братьев своих встретите.

Нам не нужно в лагерь, нам нужно в Лондейл, — вмешался второй священник звонким и молодым голосом.

В Лондейле вам делать нечего, — нахмурился капрал. — Все беженцы должны идти в лагерь — приказ графа.

Нам нужно в Лондейл, — упрямо повторил молодой священник.

С чего это вдруг? — угрюмо спросил рослый худой сержант. Услышав разговор, он вышел из сторожки и остановился на пороге.

Старый священник побледнел, а молодой продолжал упрямо настаивать на своем:

Нам нужно в Лондейл, у нас дело к графу Ульрику.

Ух ты! — восхитился сержант. — А почему уж тогда сразу не к королю?

Карл здесь? — удивленно вскинулся молодой священник, по-прежнему продолжая скрывать свое лицо под капюшоном.

Не Карл, а его величество Карл Четвертый, — поправил его капрал.

Хорошо, как скажете. — Молодой священник нетерпеливо тряхнул капюшоном и повторил вопрос: — Так что, Карл Четвертый здесь?

Уланы переглянулись, капрал многозначительно положил ладонь на боевой топор, однако молодой священник никак на это не отреагировал, сержант же подозрительно прищурился, но все же ответил:

— Его величество Карл Четвертый умер.

Священники вздрогнули, старик, вскинув глаза к небу, зашептал молитву, а молодой воскликнул:

— Но кто же тогда на троне?! Неужели Георг?!

— Что-то ты уж больно дерзок, божий человек, — не выдержал наконец сержант. — Покажи лицо, парень, хочу посмотреть, что ты за птица.

Священники в нерешительности замерли, тогда капрал вытащил боевой топор и угрожающе крутанул его в руке, в опасной близости от потрепанного монашеского капюшона. Старый священник испуганно вздрогнул и сделал движение вперед, словно стараясь прикрыть своего молодого собрата. Но тот остановил его, успокаивающе подняв руку:

— Не надо, лан Литард. Мы среди своих.

Горделиво выпрямившись, священник откинул

капюшон на спину. Перед уланами предстало точеное, изящное лицо с лучистыми синими глазами. Священник тряхнул головой, и на плечи упали длинные волнистые волосы, черные как вороньи перья.

— Баба!.. — ахнул кто-то из улан.

Надо же, баба. Точно, баба! — загомонили остальные.

Цыц! — одернул солдат капрал. Он был удивлен не меньше их, но виду не подал: — Вы что, оглоеды, бабу никогда не видели?

Уланы пристыжено замолчали. Сержант подошел к девушке в монашеском обличье вплотную и, смерив ее взглядом, задумчиво произнес:

— Где-то я тебя видел… Кто такая?

Девушка молча вытащила из-под рясы висевший на крепкой цепочке золотой перстень с выгравированным на нем гербом. Глаза сержанта расширились, в них что-то промелькнуло, он сделал шаг назад и почтительно поклонился:

— Ваша милость.

Уланы удивленно застыли, не понимая, что происходит, капрал на всякий случай поудобнее перехватил топор.

Ты знаешь, кто я? — спросила девушка.

Я имел честь знать вашего отца, ваша милость, и мне случалось видеть подле него вас. Надеюсь, барон здоров?

Лицо девушки потемнело от нахлынувших воспоминаний, четко очерченные губы дрогнули:

Барон Гросбери погиб, вместе с ним погибли все мои братья… — Голос ее сорвался, но она сумела себя пересилить и обратилась к сержанту: — Мы можем проехать в Лондейл?

Как будет угодно вашей милости. — Помрачневший сержант снова поклонился и приказал своим людям: — Лошадей госпоже баронессе и ее спутнику. Капрал, выделите двух людей для сопровождения баронессы Гросбери в город…

Сменив часовых на сторожевой вышке, капрал подошел к сержанту, задумчиво смотревшему в сторону Лондейла, где еще не улеглась пыль, взбитая в воздух уланскими лошадьми, и с тревогой произнес:

— Вот и Гросбери больше нет, хозяйничают гады перворожденные, как на своей земле. Что же с нами-то будет, господин сержант?

Сержант немного помолчал, затем недобро усмехнулся и ответил:

Ты что, не слышал нашего короля, капрал? Не думай о том, что будет с нами, наша работа думать о том, что мы должны сделать с ними.

Туже! Еще туже! Да, вот так, теперь посильней затяните узел, и перевязка закончена, ваше сиятельство.

Ральдина затянула потуже узел и, измученно выпрямившись, откинула назад непокорную челку. Это была ее сорок восьмая перевязка, и она очень устала. Дементос, придирчиво осмотрев повязку, решил наконец сжалиться над девушкой:

— Хорошо, ваше сиятельство, на сегодня можно закончить. А ты, любезный, — обратился он к молодому помощнику пекаря, — можешь быть свободен, только не забудь снять бинты.

Смущенный верзила сноровисто снял с левой руки повязку и, поспешно поклонившись, чуть ли не сбежал из комнаты. Ральдина посмотрела ему вслед, озадаченно нахмурив брови: