Мужской взгляд - Маккарти Эрин - Страница 37

Ну конечно, все, что ни делается, – к лучшему. А вдруг со временем она вырастет дюймов на шесть и станет модной супермоделью? А пока она бродит вокруг как побитая собака.

После ночи с Хьюстоном она осталась там, с чего начинала, – в полной депрессии и без поклонника, с той лишь разницей, что теперь она четко знала, чего лишилась. Прежде она могла лишь вообразить, что у Хьюстона жаркое тело и волшебные руки, теперь же она знала это. А потерянные трусики с губами были тому доказательством.

Она не виделась с Хьюстоном, но постоянно слышала о нем. Доктор Шейнберг приходил, чтобы обсудить расписание операций Хьюстона и изменения, которые следовало внести в него, пока не будет вызван другой хирург для укомплектования персонала.

Джози хотелось, чтобы именно она оказалась этим хирургом, но она не годилась для этого. Даже если бы она временно замещала его, доктор Уильямс был не слишком оптимистичен насчет будущего Хьюстона. Он был уверен, что со временем, после курса лечения, Хьюстон вернется к нормальной жизни. Он сможет водить машину и справляться с повседневными заботами. Но едва ли у него восстановится мелкая моторика, то есть он сможет писать правой рукой или проводить хирургические операции.

Вполне вероятны некоторая утрата подвижности и возникновение осложнений после рубцевания тканей и артрита. Доктор Уильямс говорил, что им остается ждать и смотреть, но о возврате к полноценной хирургии можно говорить только в долгосрочной перспективе.

Она чувствовала себя отчасти виноватой, это вызвало бессонные ночи и головные боли, которые никак не проходили. Хьюстон был намного талантливее ее, но именно он утратил способность работать, а она, ни на что не годная, могла вкалывать сколько угодно. Она не сумела даже стать другом для него, не доставляя проблем и не залезая ему в штаны.

Она тяжело вздохнула и пошла прочь.

– Осторожно, не сбейте меня с ног. Я сегодня еще не готов к этому, – раздался знакомый голос прямо перед ней.

Она резко остановилась и подняла глаза. Это был он Хьюстон. Доктор Хейз. Он стоял перед ней в брюках цвета хаки, скрывавших швы на его левой ноге. Всем телом он опирался на здоровую ногу, а правая рука была еще в лубке и забинтована.

Под загаром его лицо казалось побледневшим, с темными кругами под глазами.

Ей тут же захотелось поцеловать его и утешить. А пальцы тянулись, чтобы коснуться его. Нет, она была неисправима. Может, ему следовало бы отдать приказ, запрещающий ей делать ему массаж?

Он не хотел ее.

– Доктор Хейз, – спросила она чуть дрогнувшим голосом, – что вы здесь делаете?

И как это она собиралась сохранять профессиональное внешнее безразличие, когда ее одолевают мысли о нем, а перед глазами всплывает картинка – он, совершенно голый, пытается украсть еще одну пару ее трусиков?

Он поморщился:

– Мне стало скучно, вот я и пошел убедиться, что никто не занял мой кабинет.

Это, наверное, должно было считаться шуткой, но она видела, что отчасти он говорил всерьез. Стараясь смягчить напряжение у него на лице, она затараторила:

– Мне просто не верится, я едва не сбила тебя с ног. Это все моя неуклюжесть.

Он открыл было рот, чтобы вежливо опровергнуть это, ко тут его рот скривился в улыбке. Он пытался не расхохотаться.

Ладно, может, она и неуклюжая, но разве он не видит, что в ее неловкости виноват он, – ну как можно быть таким красивым? Но ведь на ее профессиональных медицинских качествах в целом это никак не отражается. Кроме того, вот уже несколько дней она ничего не роняет. Может, даже целую неделю. Обозленная, что он мог смеяться, в то время как она провела целую неделю в страданиях, она скрестила руки на груди.

– Я могу быть нескладной. Это правда. Но разве это проявляется там, где важно, – в операционной?

Он бросил на ее грудь взгляд, не слишком отвечавший больничному антуражу. Впрочем, такие соображения его никогда не останавливали.

– Да и в спальне ты не слишком неуклюжа.

Нет, в этот раз она не поддастся чарам его чувственного голоса. Он должен быть чертовски самоуверен, если пытается шутить на эту тему, после того как выставил ее за дверь. Хотя какая-то часть ее еще трепетала при мысли, что он все равно хочет ее.

Джози вновь повернулась к нему:

– За единственным исключением – когда я свалила велосипед себе на макушку.

– Но это же случилось в холле, а не в спальне. И кроме того, у тебя были на то причины. – Он улыбнулся. Белозубой, самоуверенной улыбкой, которой Джози не доверяла, ибо она наводила на воспоминания о совместно пережитых моментах, полных отчаянного вожделения. – У тебя же лодыжки запутались в шортах.

Они стояли в холле, люди обходили их справа и слева, а он говорил всякие непристойности, хотя неделю назад спустил на нее всех собак. Лихо.

Его идея вернуться к отношениям на уровне просто сотрудников и товарищей по работе пришлась ей не слишком по вкусу. Она не имела ни малейшего желания заниматься непристойными постельными играми с доктором Уильямсом, как, впрочем, уже и с Хьюстоном.

Конечно же, с доктором Уильямсом у нее ничего подобного не было. А вот с Хьюстоном – увы, не важно, будь то в спальне или в другом месте.

– Мне надо осмотреть больного. Извини.

Джози прошла мимо него, чувствуя раздражение и то досадное волнение плоти, которое неизменно появлялось у нее, когда Хьюстон оказывался поблизости.

Он задержал ее руку:

– Завтра ты проведешь операцию, а я буду ассистировать. Тебе предоставится возможность показать, на что ты способна.

– Что? Ты хочешь сказать, что я не буду работать с доктором Лиу? И стану оперировать вместе с тобой? – Ее голос сорвался на писк, и она замолкла.

Наконец-то. Это ее шанс отыграться, доказать ему, что она не жалкий практикант, ждущий своей оказии. Он кивнул:

– Но я буду рядом, присматривая за каждым твоим движением, так что постарайся не слишком возбуждаться.

Именно это она и сделала тут же, не отдавая себе отчета. И кинула взгляд на его забинтованную руку. Он немедленно сунул руку за спину и с вызовом посмотрел на нее.

– Ты готов вернуться? – В то же мгновение она промяла слова, сорвавшиеся с ее губ. Быть готовым – это не для Хьюстона, держать все под контролем – вот его уровень. – Я имела в виду, готов ли ты простоять на больной ноге три часа операции. Это очень трудно. – Он ответил ледяным тоном:

– С этим я справлюсь. Слава Богу, обошлось всего несколькими швами. Но вот почему каждый неуч считает нужным обращаться со мной, словно я тронулся умом?

Джози разозлилась. Она не считала себя неучем и не заслуживала его гнева. И ему следовало понять, что, если человек заботится о нем, это не следует воспринимать как оскорбление.

Не сумев сдержать себя, она выпалила:

– Возможно, потому что каждый неуч может счесть, что мужчина, который готов простоять три часа на раненой ноге, действительно лишился разума.

У него глаза на лоб полезли. Затем он натянуто улыбнулся. Джози же решила, что именно она сошла с ума. Ведь он был единственным хирургом, не позволявшим ей резать больных. Пора бы уже ему почувствовать на своей шкуре, каково это быть вечно на вторых ролях.

– Мозги у меня работают нормально. А вот управлять телом временами действительно трудно. – Его блуждающий взгляд вновь задержался на ее груди, и он тихо рассмеялся: – Дьявольщина, стоит мне взглянуть на тебя, и я уже сгораю от желания.

– Мне знакомо это ощущение, – жалобно пропела она, кинув взгляд украдкой на его штаны цвета хаки, угадывая очертания члена за хрустящим материалом. Ее телу приходилось выбирать между страстным плотским влечением и мороженым в качестве замены секса, который она не могла себе больше позволить.

– Прекрати, – пробормотал он, погладив ее по плечу. – Нельзя же ходить с поднятым членом в первый же день возвращения на работу.

Он мог выгнать ее из своего дома, но не в состоянии перестать желать ее. И, Господь свидетель, она тоже жаждала его. Он был прав. Оставаться друзьями было глупой затеей, просто дуростью.