Фаворитка месяца - Голдсмит Оливия - Страница 158

Джан еще не спала с Сэмом. И хотя ей этого так хотелось, что она почти ни о чем больше не думала, Джан не была уверена, что решится на близость. Что Сэм подумает о ее шрамах? Как она сможет объяснит? Но самое важное, если Джан отдастся ему, как она сможет контролировать свои чувства? Как она сможет избежать подчинения ему?

Май дала ей совет.

– Не надо любить его больше, чем он тебя!

Джан была не прочь последовать этому совету, но ей становилось все труднее сопротивляться. Сэм окружил ее необыкновенным вниманием. По правде говоря, казалось, что он держит ее в своем поле зрения весь день: каждое замечание, каждая шутка, каждое распоряжение, казалось, содержало в себе тайный смысл и было обращено к ней. Каждый вечер после работы Сэм приходил к ней или присылал за ней машину, и Джан приезжала к нему в дом, который он арендовал на время съемок. Они обсуждали события, происшедшие за день, отношения с Майклом, трудности с персоналом, проблемы со сценарием. Джан подумывала о том, чтобы признаться Сэму, кто она, каждый вечер проигрывала эту идею, но ни разу так и не решилась. Они много смеялись, вместе ели, пили вино – хотя Джан очень следила за калориями и их воздействием на цвет лица и общее состояние. Она никогда не говорила о себе. И старалась казаться как можно соблазнительней. Да, Джан сводила его с ума! Но с тех пор как они единственный раз поцеловались в Санта-Крус, она не позволяла Сэму дотрагиваться до нее. За одним исключением. Вчера, когда Джан уходила, Сэм взял ее руку и приложил к своей груди.

– Ты слышишь, как бьется сердце? – спросил он.

– Да. – Джан старалась не показать вида, что у нее перехватило дыхание.

– Так оно бьется из-за тебя вот уже несколько недель. А как бьется твое? – И он, по-прежнему, накрыв своей ладонью ее руку, держал ее на своей груди.

– Оно бьется спокойно, – солгала Джан.

– Неправда! – сказал Сэм, и на мгновение женщине показалось, что он прочел ее мысли.

– Неправда! – повторил Сэм и улыбнулся. – У тебя или нет сердца, или секс тебя не волнует. Или одно, или другое.

– Вечное заблуждение всех мужчин: если женщина не ложится с ним в постель, значит, она равнодушна к сексу! И все потому, что я не сплю с тобой! – воскликнула Джан, пытаясь обратить все в шутку.

– Нет, – сказал он серьезно и тихо. – Потому что ты не отвечаешь на мою любовь. Или отвечаешь?

Она молча повернулась и ушла к себе, в свою одинокую постель, чтобы провести еще одну беспокойную ночь. Но когда в два часа ночи Джан проснулась, она почувствовала себя такой несчастной, что чуть не позвонила Май. Однако Май нельзя было будить: старая женщина выглядела изможденной, усталой.

«Что же, – сказала себе Джан, – это и меня ждет, если я не буду спать по ночам».

Однако нервы у нее были натянуты, как струны. Ей никогда в жизни не приходилось играть жестко, да и сейчас если она играла, то, по крайней мере, не по своей воле. Что удерживало Джан от того, чтобы жить с Сэмом, любить его – моральные обязательства, сила характера? Или же просто страх, что он увидит тонкие шрамы и еще раз отвергнет ее и останется с Эйприл? Или же еще того хуже, спрашивала она себя, вдруг Сэм, занимаясь с ней любовью, поймет, кто она такая? А вдруг, что еще хуже, он не будет заниматься с ней любовью?

Джан утомленно положила голову на смятую подушку.

Любил ли ее Сэм? Снова и снова задавала она себе этот вопрос. И если он любил ее, то кого именно? Ту, которой она была, или ту, которой стала? Бросил ли он Мери Джейн из-за того, что был неравнодушен к красоте, а сейчас, когда она стала красивой, не бросит ли он ее снова?

В дверь постучали. Очень тихий, но явный стук в дверь.

Джан притаилась. Безопасность обеспечивали люди Ла Брека, кроме того у киностудии была своя охрана, плюс охрана отеля.

Стук повторился вновь, и на этот раз за ним последовал тихий голос: «Джан!»

Сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди, но вовсе не от страха. Джан встала с постели, повозилась минуту, чтобы включить приглушенный свет и посмотреться в зеркало. Только тогда она пошла к двери.

– Да? – спросила она. – Кто там? Но Джан и так знала.

– Пожалуйста, – сказал Сэм, и женщина открыла дверь.

Сэм и не пытался войти. Он просто стоял на пороге, его лицо было мокрым от слез.

– Со мной никогда ничего подобного не было, – прошептал он. – Никогда.

Джан смотрела на его длинное худое лицо, темное от небритой щетины на щеках, на морщинки в уголках глубоко посаженных глаз, мокрых от слез, пролитых по Джан. Женщина больше не сомневалась в нем. Ни одни мужчина никогда не плакал из-за нее.

– А как же Эйприл? – спросила она.

– Забудь о ней! Я забыл. Это, наверное, погубит мою карьеру, но я забыл. А тебе это все равно.

– Не все равно, – сказала Джан.

Взяв его за руку, она потянула Сэма в комнату и в свою постель.

38

Джан касалась длинного тела Сэма, его рука обнимала ее за плечо и слегка дотрагивалась до спины. Женщине было трудно дышать, в горле стоял комок. Она прижималась к возлюбленному бедром, ее нога слегка касалась его ноги. Все точки соприкосновения – спина, бедро, нога – все горело, как от ожога.

Наконец! Наконец! Наконец она завладеет им! И завладеет им на своих условиях! У нее будет мужчина – не просто какой-то мужчина, а Сэм Шилдз, который будет любить ее. Обожать ее. Страдать по ней. Сходить по ней с ума. Плакать из-за нее!

Но восторг, возбуждение почти причиняли ей боль. Джан хотелось сорвать лифчик, трусики, сорвать с Сэма синие спортивные шорты и довести его до умопомрачения. Ей хотелось скакать на нем, поглотить его в себе и усмирить это невыносимое напряжение. Джан с трудом владела собой. «Мне следует все ему сказать, – напомнила она себе. – Я должна сказать ему, кто я, прежде чем станет поздно».

Его лицо почти касалось ее. В полутьме Джан видела, как блестят его глаза. Сэм тоже едва дышал, переполненный желанием. Глубоко вглядевшись в его глаза, Джан увидела два крошечных отражения своего лица. Что Сэм видел в ее глазах? Наверняка, призрак Мери Джейн.

Он чуть-чуть шевельнулся, и теперь Джан коснулась грудью его обнаженной груди и одновременно почувствовала сквозь шорты, как напрягся его пенис – он упирался прямо ей в бедро. Шорты в этом месте стали влажными, эту же влажность Джан почувствовала и у себя. Сэм убрал руку с ее спины и нежно, очень нежно, провел от плеча до колена и обратно. Джан задрожала.

– Тебе холодно? – поддразнил ее Сэм, его голос было не узнать, он стал хриплым от желания. Джан вообще не могла говорить, только покачала головой… Сэм потянулся к ее лицу, длинными пальцами взял ее за подбородок. Джан было так приятно ощущать его руку на своем лице – так приятно было это прикосновение, и ей в голову пришло сравнение со Снежком, с тем, как он ласково терся головкой о ее руку. Джан захотелось потереться об него каждой частью своего тела, как кошка трется о столбик. Тогда, все также держа в ладони ее лицо, Сэм поцеловал ее, и Джан больше ни о чем не думала.

Его губы были так горячи, что у женщины по спине прошла дрожь. Но другой рукой он прижимал ее к себе, прижимал ее лицо к своим губам так, как если бы перед ним было что-то вкусное, чего ему хотелось бы попробовать. Языком Сэм медленно изучал ее рот, каждую складочку, забирался под язык и под верхнюю губу. Потом нежно, очень нежно его зубы прикусили ее полную нижнюю губку.

Джан застонала, и Сэм отпустил ее в тот момент, когда наслаждение могло превратиться в боль.

– Я хочу съесть тебя по кусочкам, – шептал он. – Ты восхитительна. Я хочу любить тебя и руками, и губами, и членом.

Он расстегнул Джан лифчик и без труда освободил ее от него. О! Его жар вызвал покалывание у нее в груди. Да! Соски затвердели. Джан глубоко вздохнула и еще сильнее прижалась грудью к возлюбленному.

Сэм взял ее руку и положил себе на пенис, все еще скрытый в шортах. Восхитительный фаллос почти горел под ее рукой, он был твердый и жестко упирался в ладонь. А еще он был влажный.