Гиви и Шендерович - Галина Мария Семеновна - Страница 77

Резко прокричала какая-то птица, другая ответила, и прошло еще какое-то время, прежде чем Гиви сообразил, что его спутники обменялись сигналами с кем-то невидимым.

Раздался тихий скрип отворяемых ворот и мул зацокал по мощеному двору. Затем он остановился и Гиви почувствовал, как кто-то прикоснулся к его плечу.

— Слезай, о, господин, — раздался голос Джамаля.

Гиви сполз с седла и, спотыкаясь, направляемый невидимой рукой, побрел в неизвестном направлении.

— Нагни голову, о, прибывший, — проговорил Джамаль.

Гиви покорно пригнувшись, прошел вперед, потом остановился и так и стоял, скрюченный, пока вновь не услышал Джамаля.

— Распрямись. И можешь вновь обрести зрение, отрада мира.

Гиви сдернул надоевшую повязку и, жмурясь, оглянулся по сторонам. Он находился в огромном зале, убранном коврами и завесами. По стенам горели факелы, чье пламя еще не пригасили рассветные лучи — небо, видимое сквозь узкие окна, прорубленные в сердце скалы, лишь начинало светлеть на востоке. У стены распласталось низкое ложе, устланное барсовыми шкурами, рядом красовался резной столик с гнутым кувшином.

Джамаль застыл перед Гиви, согнувшись в поклоне.

— Располагайся, господин, — сказал он, — поешь, выпей, и освежи члены. Рабы и рабыни ждут одного твоего приказания…

Ну и дела! — подумал Гиви. Если это тюрьма, то весьма комфортабельная!

— Ты и есть хозяин сей превосходной обители, о, Джамаль? — на всякий случай поинтересовался он.

— О, нет! — затряс чалмой Джамаль, — я лишь твой покорный слуга!

— Тогда кто же?

Джамаль приложил пухлый палец к губам.

— Полагаю, все прояснится в свое время, — сказал он, — я же настоятельно предлагаю тебе отдохнуть и подкрепить силы!

— Да, — сказал Гиви, которому очень хотелось кушать, — но…

— Доблестный муж, подобный нашему гостю, не станет ни есть, ни пить, покуда не узнает истины, не так ли, о, друг мой? — раздался негромкий голос.

Гиви подпрыгнул от неожиданности. Только что в зале кроме них с Джамалем никого не было, однако же, за спиной у Гиви неведомым образом оказался величественный старец в белоснежном облачении. Черные глаза смотрели проницательно и сурово.

Джамаль еще больше согнулся, если это было возможно.

— Махди, — прошептал он.

Тот приложил палец к губам.

— Зови меня просто — Имам, — мягко произнес он. И прекратим излишние восхваления… А теперь оставь нас, о, Джамаль. Я хочу поговорить с моим гостем.

Согнувшись пополам, Джамаль попятился к двери.

То шейх, то имам, — с тоской думал Гиви. — Что-то многовато их тут! Или это один и тот же… на всякий случай он тоже склонил голову, однако же не слишком низко. Ему не хотелось упускать из виду старца…

— Итак, о, Гиви, — проговорил тем временем тот, усаживаясь на подушки, и жестом приглашая Гиви последовать его примеру, — добро пожаловать домой!

— Мой дом не здесь, — возразил Гиви со всем возможным достоинством, — здесь я лишь случайный гость.

— Однако же, безусловно, ты из тех гостей, что, приходя, становятся хозяевами. Все здесь принадлежит тебе! И это скромное жилище…

Он вновь повел рукой, и Гиви показалось, что пламя светильников разгорелось сильнее, отчего заиграла золотая резьба на блюдах и узорчатая кайма на шелковых завесах.

— И эти люди, готовые ринуться в бой по одному твоему слову…

Из окон донесся мерный гул голосов, подобный шуму прибоя, и стук, издаваемый древками копий, ударяемых о брусчатку.

— Скрытно готовил я их, о, Гиви, ибо предвидел, что придет час, и ты почувствуешь в них нужду. Вот они, ожидают твоего приказа, чтобы вернуть тебе Ирам!

— Нельзя вернуть то, что тебе не принадлежит! — возразил Гиви, склонный к опрометчивой порядочности, — Ирам принадлежит Мише… Зул-Карнайну, я хотел сказать…

— А! — отмахнулся он, — возможно, это была ошибка. Да, признаю, поначалу кое-кто думал, что он — это он! Но ведь с ним явился ты! Ты — это и есть он! Ты — царь Ирама по праву, ты владеешь Словом и Престолом, ты — избранный, ты — единственный.

— Но Миша…

— А что — Миша? Самозванец, лишь благодаря усмешке рока вознесенный на Престол! Он говорил тебе про рычажок? Или предпочел умолчать?

— Я, — с достоинством ответил Гиви, — никакого рычажка не нашел. Не было там никакого рычажка, о, Имам!

— И не удивительно! Это потому, что тебе он не потребен, о, Гиви! Разве ты не взошел на Престол, без ухищрений, сам по себе?

— Ну, взошел, — неохотно признал Гиви, — но ведь и Миша взошел! И он-то говорит, что никакого рычажка там не было!

— Ну разумеется, говорит, — согласился Имам, — а что ему еще остается!

— Миша — царь! — упорствовал Гиви. — Это даже маги признали!

— А! — отмахнулся Имам, — эти несчастные! Ну, так они просто перепутали знаки небес, ибо приняли недостойного за достойного. Ведь ты все время находился рядом с этим твоим другом, разве нет?

— Ну, находился… а демон? Тот, зеленый? Демон-то показал на него!

— Демон, друг мой, показал на тебя. Его спросили — это он? — совершенно естественно, что он и ответил утвердительно, ибо ты был там…

— А… — нерешительно произнес Гиви, — откуда вы знаете?

— Я знаю все, друг мой. Даже то, что не смогли постигнуть эти жалкие любители. Ибо нужно быть истинным мастером, о, Гиви, чтобы разглядеть тебя, ибо сущность твоя сокрыта от глаз неразумных!

— Да, но Миша…

— Недостойный! — укоризненно покачал головой Имам. — Без тебя, о, Гиви, он бы был совершенно беспомощен!

— Он джиннов изгнал! — блеял Гиви, купаясь в потоке восхвалений и чувствуя себя омерзительно и вместе с тем сладостно.

— А что джинны? — пожал плечами Имам, — ты сказал слово, они сделали по слову твоему. Что толку в том, что этот твой Миша подпевал тебе, выл и вертелся, как нищий факир? Ты — царь! Ты — повелитель духов, ты — источник познания, ты — мудрейший из мудрых, тебе ведомы все Имена, все языки, ты — опора Ирама, покоритель Престола! Так прикажешь мне спокойно сидеть и смотреть, как недостойный низвергнул достойного?

— Слушай, — с тоской воскликнул Гиви, чувствуя, что реальность, и без того сомнительная, начинает раздваиваться, — ну какой я царь? Я домой хочу!

— Ты скромен и не ведаешь корысти. Однако же сердце у тебя воистину исполнено царского величия, и оно отзовется на нужды Ирама. Ибо Ираму грозит опасность. И опасность сия вдесятеро больше, нежели была прежде, ибо на Престоле воссел самозванец.

— То есть Миша?

— Ну да! Разве не рушатся башни ирамские под его стопой? Ибо, будь он истинный царь, в Ираме тут же воцарился бы мир и благолепие, уверяю тебя! Умоляю, о, Гиви, останови его, ибо он столкнет Ирам с края пропасти!

— Э-э… — нерешительно протянул Гиви.

На его памяти под Мишиной стопой рухнула всего одна башня, и та хлипкая. Ну, потряхивает Ирам немножко, так ведь и раньше трясло… никаких особых изменений Гиви не заметил.

— Ираму грозит опасность? — на всякий случай переспросил он. — Какого рода?

— Тебе мало, что на Престол воссел самозванец и узурпатор? Тебе мало, что заточил он всех, кто был к нему близок, кому ведома была истинная его сущность? Где теперь ваша спутница, прекрасная ликом, стройная станом?

Гиви, нахмурившись, молчал.

— А где был бы ты, если бы не спас тебя верный мой слуга, не вывел бы из узилища? Гнил во тьме? Ладно… не должен я говорить сего, Гиви, однако ж скажу. Тебе скажу. В древних книгах сказано, что если престол займет недостойный, Ирам погибнет. Сам престол не удержит поправшего его. Горы Мрака содрогнутся, столбы пламени вырвутся наружу, земля встанет дыбом…

В описаниях старца присутствовал некий мрачноватый размах и Гиви на всякий случай осторожно сказал:

— Слушай, вот ужас!

— Сосуд, чьим средоточием является Ирам, треснет! И избыточный свет прольется во все остальные сосуды, каковые не выдержат подобного напора! Все миры исчезнут. Свет разольется во вселенной, и мрак поглотит его…

— Кошмар!