Дело любопытной новобрачной - Гарднер Эрл Стенли - Страница 32

Мейсон сидел совершенно неподвижно, словно происходившее его не касалось. Он не задал ни одного вопроса свидетелям, выступавшим один за другим.

После короткого перерыва в свидетельскую ложу был приглашен Фрэнк Лейн – веселый и энергичный молодой человек, работающий на бензозаправочной станции механиком, который обслуживал машину Роды в ночь на шестнадцатое июня.

– Когда она приехала к вам на станцию? – спросил Лукас.

– В час сорок пять, – ответил Лейн.

– Что она делала?

– Сидела за рулем машины «шевроле».

– Какая неисправность была у автомобиля?

– Спустила правая задняя покрышка.

– Что предприняла обвиняемая?

– Завела машину на территорию станции и попросила меня сменить покрышку.

– Как вы поступили?

– Заменил колесо на запасное. И только потом заметил, что и у этого колеса камера спущена. До меня донесся тихий свист – из камеры выходил воздух.

– Что вы предприняли?

– Она попросила поставить ей новое колесо, что я и сделал.

– Вы говорили с обвиняемой по поводу времени?

– Да, сэр.

– В каком плане?

– Я предложил ей завулканизироватъ камеру в ее присутствии, но она ответила, что у нее нет времени, что она опаздывает на свидание и не может ждать. За своими камерами она обещала заехать на следующий день.

– Вы выписали ей счет за работу?

– Да, сэр.

Джон Лукас достал из папки кусочек замасленной бумаги.

– Вот этот?

– Совершенно верно, сэр.

– В какое время обвиняемая уехала с вашей станции?

– В десять минут третьего.

– Вы уверены в этом?

– Уверен, сэр. Мы обязаны указывать время в журнале регистрации, и по этим записям судят о проделанной нами работе.

– Обвиняемая говорила вам, что спешит на свидание?

– Да, я уже упоминал об этом.

– Она не говорила, на какое время у нее было назначено свидание?

– Говорила. На два часа ночи.

– А где именно, она не упоминала?

– Нет, сэр.

Джон Лукас повернулся к Мейсону с насмешливой улыбкой:

– Есть ли у вас какие-нибудь вопросы к этому свидетелю?

Мейсон хотя и не шевельнулся, но голос его прозвучал на весь зал:

– Обвиняемая приехала к вам на станцию в час сорок пять?

– Да.

– Точно в час сорок пять?

– Минута в минуту, сэр. Разница может быть на несколько секунд в ту или другую сторону. Я посмотрел на часы, когда она приехала.

– А уехала она в два десять?

– Да, в два часа десять минут, сэр.

– На протяжении этих двадцати пяти минут она не покидала территорию станции?

– Нет, сэр.

– Она наблюдала за вашей работой?

– Да, сэр.

– Вы все время ее видели?

– Да, она все время была рядом со мной.

– Вы не могли принять за нее кого-то другого?

– Нет, сэр.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– У меня все, – сказал Мейсон.

Лукас вызвал Бенджамина Крейндейлла.

– Ваше имя?

– Бенджамин Крейндейлл.

– Где вы живете, мистер Крейндейлл?

– В апартаментах «Бейллэр», Норвалк Авеню, триста восемь.

– Там же вы проживали и шестнадцатого июня?

– Конечно.

– Находились ли вы в своей квартире в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое июня?

– Да, сэр.

– Я покажу вам схему, на которой вы увидите расположение своей квартиры и, соответственно, квартиры «В» в Колмонт-апартментс. Позднее я специально оговорю соответствие схемы оригиналам.

– У меня нет возражений в отношении этой схемы, – заявил Мейсон.

– Продолжайте, господин обвинитель, – попросил судья Маркхэм.

Свидетель подтвердил расположение обеих квартир и с помощью масштабной линейки вместе с Лукасом определил, что расстояние между квартирами не превышает двадцати футов.

– Обращаю внимание суда, – вмешался Мейсон, – что на схеме не указана разница в высоте между окнами обоих зданий.

– Есть ли у вас вторая схема, где был бы показан боковой разрез зданий? – спросил судья у Лукаса.

– К сожалению, нет, ваша честь, – сказал Лукас с досадой.

– Замечание принято, – объявил судья Маркхэм.

– Не можете ли вы нам подсказать на основании собственного опыта наблюдений, каково расстояние по вертикали? – спросил Лукас у свидетеля.

– В футах и дюймах не могу.

После небольшого раздумья Лукас изменил вопрос:

– Футов двадцать будет, как вы думаете?

– Возражаю против наводящих и подсказывающих вопросов, – внес протест Мейсон.

– Возражение принято, – согласился судья Маркхэм.

– Ваша честь, я снимаю данный вопрос, – сказал Лукас, – но прошу весь состав суда отвезти на место происшествия, где они могут увидеть все собственными глазами.

– Защита не возражает, – заявил Мейсон.

– Хорошо, – после небольшого раздумья согласился судья Маркхэм. – В половине четвертого присяжных отвезут в Колмонт-апартментс.

Лукас торжествующе улыбнулся.

– Мистер Крейндейлл, – спросил он, – могли ли вы слышать то, что происходило в Колмонт-апартментс в ночь на шестнадцатое июня?

– Да, сэр.

– Что вы слышали?

– Телефонный звонок.

– Что еще?

– Разговор. Кто-то разговаривал по телефону.

– Вы узнали говорившего по голосу?

– Нет. Но говорил мужчина из квартиры «В» Колмонт-апартментс.

– Вы что-нибудь поняли из разговора?

– Было упомянуто женское имя Рода. В этом я твердо уверен. Он называл и фамилию, но очень неразборчиво. В ней было иностранное… необычное окончание «ейн». Он сказал, что эта женщина должна зайти к нему в два часа ночи и принести деньги.

– Что вы слышали еще?

– Я задремал, но потом меня снова разбудили странные звуки…

– Что за звуки?

– Шум борьбы… Что-то упало… Послышался удар… Какое-то поскрипывание… Потом какой-то шепот… А потом настойчивый звонок в дверь…

– Звонок повторялся?

– Да.

– Сколько раз?

– Не считал… Несколько…

– А когда звонили? До шума борьбы или после?

– В самый разгар… Когда послышался звук падения…

– Прошу задавать вопросы, – сказал Лукас Мейсону.

– Давайте уточним, – обратился Мейсон к свидетелю. – Итак, сначала вы услышали телефонный звонок, да?

– Да, сэр.

– Из чего вы заключили, что звонил именно телефон?

– Ну… По характеру звонка.

– Как он звонил?

– Ну… Все же знают, как звонит телефон. Подребезжит пару секунд, помолчит, потом снова подребезжит…

– Это вас и разбудило?

– Наверное… Ночь была темная и душная, окна были распахнуты. Я вообще сплю чутко. Сначала мне показалось, что это наш телефон…

– Рассказывайте не свои предположения, а то что видели, слышали и делали, – перебил его Мейсон. – Остальное нас не интересует.

– Я слышал, как звонил телефон, – голос свидетеля стал враждебным. – Тогда я поднялся и прислушался… И понял, что звонок слышен из соседнего дома, то есть из Колмонт-апартментс. Голос был мужской… Мужчина говорил по телефону…

– Вскоре вы услышали звук борьбы?

– Да, сэр.

– На фоне дребезжания дверного звонка?

– Да.

– А может быть, это снова звонил телефон?

– Нет, сэр. Это исключается.

– Откуда такая уверенность?

– Звук звонка был совсем другим… В нем было больше вибрации… Кроме того, интервалы между звонками были совершенно другими, более длинными… Не такими, как у телефона.

Со стороны было похоже, что этот ответ сильно разочаровал Мейсона.

– Вы можете присягнуть, что это были не телефонные звонки?

– За это я полностью ручаюсь.

– В этом вы уверены не меньше, чем во всех остальных своих показаниях?

– Да, сэр. Я абсолютно уверен.

– Знаете ли вы, сколько тогда было на часах?

– Около двух часов ночи… Точно не скажу. Через какое-то время, полностью проснувшись, я позвонил в полицию. Тогда на часах было два часа двадцать семь минут. Значит, прошло минут пятнадцать-двадцать. Повторяю, господин адвокат, за точность я не ручаюсь… Я дремал…

– Разве вам не известно, – медленно поднялся с места Мейсон, – что человеку, проживающему в апартаментах «Бейллэр», физически невозможно услышать дверной звонок в квартире «В» Колмонт-апартментс?