ТЕЩИ.NET - Петров Александр Дмитриевич - Страница 3

ТЁЩИН ОСТРОВ

У вас не бывает такого, что все вдруг в окружающем мире необратимо меняется в один момент? Меняется воздух вокруг, Солнце делается более ярким или тусклым. Если перемена застает в темное время суток, привычные созвездия растворяются без следа в бархате ночи, а целые грозди небесных светил вылезают им на смену там, где только что была угольная чернота неба. Детальный обзор окрестностей довершает картину катастрофических, немыслимых изменений. Где плескалось море, могут возникнуть пропасти, а на месте небоскребов большого города расстилаются пески великих пустынь или взлетают на многокилометровую высоту горные цепи и пики, превосходящие самые высокие вершины земных гор. Впервые это случилось со мной в возрасте 11 лет, и с тех пор дар или проклятие, все зависит от точки зрения, способности к спонтанному изменению реальности, не оставлял меня, превращая жизнь в кошмар.

Один раз я так лишился девушки, лучшей, единственной, в миг, когда мне осталось буквально совсем чуть-чуть, чтобы добиться ее, оказавшись в обществе гориллоподобного монстра со смердящей крокодильей пастью… Но это отдельная история, тем более, что все осталось в далеком прошлом.

Нет, я умею делать скачки в Реальности и сейчас. Просто научился контролировать эту способность, себе на благо. Теперь это для меня бесплатный иллюзион, развлечение после работы и палочка-выручалочка. Был — не был, стрелял — не стрелял, видели — не видели.

Смена планов и вот я уже совершенно в другом месте, в окружении десятков свидетелей, того, что в такое — то время, такой-то находился за сотню километров от места преступления. Ну, в общем, вы поняли. Моя профессия в обществе порицается, хотя некоторые молодые люди просто мечтают ощутить в руках дрожащий от сил отдачи автомат с глушителем, или посадить на перекрестье оптического прицела снайперской винтовки силуэт врага, выбирая свободный ход спускового крючка оружия перед выстрелом.

Речь не о том, как я зарабатываю себе на жизнь… Путешествия из Реальности в Реальность бывают порой очень занятными.

Однажды я оказался в месте, которое очень похоже на Землю. В первый момент я даже подумал, что никуда не переместился. По голубому небу также плыли веселые перистые облачка, а солнце ласково припекало, лаская миллионами своих лучиков-рук листву деревьев, ковры изумрудно — зеленой, в пояс травы и яркие пятна незнакомых луговых цветов. Я скинул с плеча сумку и уселся под деревом на пригорке, до боли похожем на березу. Оперся спиной об его теплый ствол, запрокинул голову, и остался в неподвижности, разглядывая его оранжевые, похожие на ягоды малины, плоды на ветках. За деревьями виднелась серо-голубая водная гладь, исчерканная гребнями волн, с нахлобученными белыми барашками пены.

Путешествия отнимают очень много сил. Мне нужно было отдохнуть. Глаза уже слипались, сонная дрема волнами накатывала на усталое тело, как вдруг я услышал звуки губной гармошки, а следом щелканье кнута и звуки ударов по чему-то мягкому, сопровождаемые сдавленными стонами. Рука мгновенно нашла в подмышечной кобуре «Валькирию», импульсный плазмомет, вынесенный мной из одного интересного, крайне продвинутого технически, но совершенно бардачного отделения Реальности.

Как оказалось не зря. По тропинке поднимались трое. На самом деле их было четверо, четвертым был серый мохнатый ослик, печально кивающий головой при каждом шаге, на котором восседал здоровенный парень в маскировочном комбинезоне, с закатанными до локтей рукавами. На его шее болталось какое-то оружие, похожее на немного уменьшенный американский М-60. Детина периодически подносил инструмент к губам, извлекая звуки, отдаленно похожие на те, которые в плохих фильмах про войну сопровождают марш немецко-фашистских оккупантов по деревне в поисках сала, яиц, кур и девок. Потом, он брался за плеть, и со всей дури лупил бредущую на веревке впереди ослика старую, растрепанную и босую женщину, обряженную в изодранную, окровавленную мешковину.

Шествие замыкал человек одетый в серую, явно форменную одежду. Ему было жарко, он шел, вздыхая и вытирая пот со лба, несвежим платком.

Мой глаз стразу отметил, что он тоже вооружен чем-то напоминающим пистолет, причем оружие в кобуре болтается уже не на поясе, а как бы сказать поделикатнее, — немного ниже, совсем как у нерадивого московского милиционера.

— Здорово, приятель! — крикнул детина, отвлекаясь от лупцевания старухи.

— Здравствуйте, — сдержано ответил я, отпуская свое оружие и вынимая руку из куртки.

— Мы тут пристанем, — скорее утверждая, чем, спрашивая, сказал всадник. — Карл совсем заморился на этой жаре. Да и карге, чтоб не сдохла раньше времени тоже нужно кости бросить.

— Пожалуйста, — сказал я. — Места на всех хватит.

Участники странного шествия заняли места в тени. Детина привязал женщину к «березе», попутно отвесив ей пару добрых пенделей и ткнув кулаком поддых, отчего старуха со стоном опустилась на землю, и осталась лежать, бессмысленно таращась в небо и пытаясь вдохнуть.

Потом он надел ослику на морду торбу с какими-то семенами, и сказал, погладив животное: — Кушай, Карлуша, кушай, хороший мой.

Мужчины двинулись в мою сторону. «Милиционер» выбрал место попрохладнее, и уселся. Я поднялся навстречу, улыбаясь и всем своим видом показывая, что я не имею ничего против них.

Мои странствия научили меня не вмешиваться прежде, чем я пойму, в чем тут дело.

— Гюнтер Штоль, — сказал детина, протягивая руку, — бывший сержант Кераспольского отдельного десантно-штурмового батальона. В отставке.

— Алекс Браунинг, путешественник и исследователь, — назвал я первые пришедшие на ум имя, фамилию и род занятий, затем пожал руку Гюнтера.

— Фридрих, иди сюда, позвал детина человека в форме.

Тот, кряхтя, поднялся, подошел, вытирая пот со лба: — Фридрих Мюллер, — представился он.

Род занятий герр Мюллер называть не стал, очевидно, полагая, что я догадаюсь об этом по форме и его присутствию здесь.

— Алекс Браунинг, путешественник и исследователь — повторил я для него.

— Хороший денек, — сказал Гюнтер. — А на прошлой неделе, дождь лил как из ведра. Ехал я домой и думал, что все это придется под дождиком делать.

— Это ее слезы были, — мрачно сказал Мюллер, кивнув головой в сторону валяющейся пластом старухи.

— Да нет, она думала, что я сдох от лихорадки в Такеме год назад, — усмехнувшись, сказал сержант.

— А чего это вы? — осторожно поинтересовался я, показав глазами на избитую женщину, которая ожила настолько, что делала неуклюжие попытки сесть.

— Теща, — равнодушно сказал страж порядка.

— Теща?! — по моему лицу пробежала целая гамма чувств, закончившись улыбкой из-за осознания всей нелепости такой вот ситуации в моем мире. — Как я мечтал свою прогулять таким вот образом…

— Ну и чего? — с живейшим интересом спросил Гюнтер.

Я не знал, что ответить, не знал обычаев этого весьма странного мира, поэтому решил сказать правду, а там будь что будет.

— Она меня не дождалась. В бане сгорела. Неосторожное обращение с огнем.

— Вот сука, — покивал головой Штоль.

— Я представляю, как ты был разочарован.

— Да…

— Я тебя понимаю, комрад. Подождите, сейчас вернусь.

Детина подошел к теще, пнул по ребрам, пресекая попытки встать, потом расстегнул штаны и помочился ей на голову, очевидно для того, чтобы привести в чувство. Затем, отставной сержант подошел к ослику, помыл руки водой из фляги, вытер руки одноразовой салфеткой, погладил животное, говоря что-то ласковое, вытащил из баула упаковку пива и беззаботно-радостно насвистывая, вернулся, неся бутылки с янтарным напитком.

— «Будвайзер», комрады. Пейте за мое возвращение, пейте за мою удачу, пейте за то, чтобы все получилось.

— Прозит, — сказал Фридрих, поднимая бутылку.

— Прозит, — произнес я. Мы чокнулись бутылями и выпили.

Очень скоро Гюнтер напился и стал невнятно рассказывать о войне, поминутно вставляя «доннер-веттер», «хурен» и «ферфлюхтен швайн», махая руками и имитируя звук взрывов.