Я научилась просто, мудро жить - Ахматова Анна Андреевна - Страница 39

39

Рисунок М. В. Нестерова. Бахчисарай. 1932 год.* * *Вновь подарен мне дремотойНаш последний звездный рай —Город чистых водометов,Золотой Бахчисарай.Там, за пестрою оградой,У задумчивой воды,Вспоминали мы с отрадойЦарскосельские садыИ орла ЕкатериныВдруг узнали – это тот!Он слетел на дно долиныС пышных бронзовых ворот.Чтобы песнь прощальной болиДольше в памяти жила,Осень смуглая в подолеКрасных листьев принеслаИ посыпала ступени,Где прощалась я с тобойИ откуда в царство тениТы ушел, утешный мой.Октябрь 1916, Севастополь* * *Всё обещало мне его:Край неба, тусклый и червонный,И милый сон под Рождество,И Пасхи ветер многозвонный,И прутья красные лозы,И парковые водопады,И две большие стрекозыНа ржавом чугуне ограды.И я не верить не могла,Что будет дружен он со мною,Когда по горным склонам шлаГорячей каменной тропою.Октябрь 1916, Севастополь

В 1916-м Анна Ивановна Гумилева, продав дом в Царском Селе, осталась зимовать вместе с внуком в Слепневе. Ахматова, оказавшись без крыши над головой, уехала к родственникам в Севастополь. На этот раз любимый с детства юг не принес ей ни уюта, ни покоя… Она там смертно тосковала по скудной северной России, по ее темным таинственным селеньям.

* * *Приду туда, и отлетит томленье.Мне ранние приятны холода.Таинственные, темные селенья —Хранилища молитвы и труда.Спокойной и уверенной любовиНе превозмочь мне к этой стороне:Ведь капелька новогородской кровиВо мне – как льдинка в пенистом вине.И этого никак нельзя поправить,Не растопил ее великий зной,И что бы я ни начинала славить —Ты, тихая, сияешь предо мной.16 ноября 1916, Севастополь* * *Ни в лодке, ни в телегеНельзя попасть сюда.Стоит на гиблом снегеГлубокая вода;Усадьбу осаждаетУже со всех сторон…Ах! близко изнываетТакой же Робинзон.Пойдет взглянуть на сани,На лыжи, на коня,А после на диванеСидит и ждет меня,И шпорою короткойРвет коврик пополам.Теперь улыбки кроткойНе видеть зеркалам.Ноябрь 1916, Севастополь* * *

Юнии Анреп[21]

Судьба ли так моя переменилась,Иль вправду кончена игра?Где зимы те, когда я спать ложиласьВ шестом часу утра?По-новому, спокойно и сурово,Живу на диком берегу.Ни праздного, ни ласкового словаУже промолвить не могу.Не верится, что скоро будут Святки.Степь трогательно зелена.Сияет солнце. Лижет берег гладкийКак будто теплая волна.Когда от счастья томной и усталойБывала я, то о такой тишиС невыразимым трепетом мечталаИ вот таким себе я представлялаПосмертное блуждание души.15 декабря 1916, Бельбек* * *По неделе ни слова ни с кем не скажу,Все на камне у моря сижу,И мне любо, что брызги зеленой волны,Словно слезы мои, солоны.Были весны и зимы, да что-то однаМне запомнилась только весна.Стали ночи теплее, подтаивал снег,Вышла я поглядеть на луну,И спросил меня тихо чужой человек,Между сосенок встретив одну:«Ты не та ли, кого я повсюду ищу,О которой с младенческих лет,Как о милой сестре, веселюсь и грущу?»Я чужому ответила: «Нет!»А как свет поднебесный его озарил,Я дала ему руки мои,И он перстень таинственный мне подарил,Чтоб меня уберечь от любви.И назвал мне четыре приметы страны,Где мы встретиться снова должны:Море, круглая бухта, высокий маяк,А всего непременней – полынь…И как жизнь началась, пусть и кончится так.Я сказала, что знаю: аминь!Конец 1916 года, Севастополь

В конце декабря 1916 г., измученная южным бездомьем и холодом, Анна Андреевна вернулась в Слепнево

…После угрюмого военного Севастополя, где я задыхалась от астмы и мерзла в холодной наемной комнате, мне казалось, что я попала в какую-то обетованную страну. А в Петербурге был уже убитый Распутин и ждали революцию, которая была назначена на 20 января (в этот день я обедала у Натана Альтмана. Он подарил мне свой рисунок и надписал: «В день Русской Революции». Другой рисунок (сохранившийся) он надписал: «Солдатке Гумилевой от чертежника Альтмана»)…

«Белая стая» вышла в сентябре 1917 года. К этой книге читатели и критика несправедливы. Почему-то считается, что она имела меньше успеха, чем «Четки». Этот сборник появился при еще более грозных обстоятельствах. Транспорт замирал – книгу нельзя было послать даже в Москву, она вся разошлась в Петрограде. Журналы закрывались, газеты тоже. Поэтому в отличие от «Четок» у «Белой стаи» не было шумной прессы. Голод и разруха росли с каждым днем…

Анна Ахматова, Из «Записных книжек»вернуться

21

Юния Анреп – первая (оставшаяся в России) жена Б. В. фон Анрепа. На ее даче под Севастополем Анна Ахматова гостила зимой 1916 года (примеч. составителя).