Я научилась просто, мудро жить - Ахматова Анна Андреевна - Страница 94

94

Анна Павлова – прима-балерина Императорского Мариинского театраНо летит, улыбаясь мнимо,Над Мариинскою сценой prima,Ты – наш лебедь непостижимый…Федор Шаляпин в роли Демона. Константин Коровин. Эскиз афиши к опереИ опять тот голос знакомый,Будто эхо горного грома,Наша слава и тожество!Он сердца наполняет дрожью,И несется по бездорожью,Над страной вскормившей его…Все уже на местах, кто надо;Пятым актом из Летнего садаПахнет… Признак цусимского адаТут же. – Пьяный поет моряк…Как парадно звенят полозьяИ волочится полость козья…Мимо, тени! – Он там один.На стене его твердый профиль.Гавриил или МефистофельТвой, красавица, паладин?Демон сам с улыбкой Тамары,Но такие таятся чарыВ этом страшном дымном лице —Плоть, почти что ставшая духом,И античный локон над ухом —Всё таинственно в пришлеце.Это он в переполненном залеСлал ту черную розу в бокалеИли все это было сном?С мертвым сердцем и мертвым взоромОн ли встретился с Командором,В тот пробравшись проклятый дом?И его поведано словом,Как вы были в пространстве новом,Как вне времени были вы, —И в каких хрусталях полярных,И в каких сияньях янтарныхТам, у устья Леты – Невы.Ты сбежала сюда с портрета,И пустая рама до светаНа стене тебя будет ждать.Так плясать тебе – без партнера!Я же роль рокового хораНа себя согласна принять.На щеках твоих алые пятна;Шла бы ты в полотно обратно;Ведь сегодня такая ночь,Когда нужно платить по счету…А дурманящую дремотуМне трудней, чем смерть, превозмочь.Ты в Россию пришла ниоткуда,О мое белокурое чудо,Коломбина десятых годов!Что глядишь ты так смутно и зорко,Петербургская кукла, актерка,Ты – один из моих двойников.К прочим титулам надо и этотПриписать. О подруга поэтов,Я наследница славы твоей,Здесь под музыку дивного мэтра —Ленинградского дикого ветраИ в тени заповедного кедраВижу танец придворных костей…Оплывают венчальные свечи,Под фатой «поцелуйные плечи»,Храм гремит: «Голубица, гряди!»[76]Горы пармских фиалок в апреле —И свиданье в Мальтийской капелле[77],Как проклятье в твоей груди.Золотого ль века виденьеИли черное преступленьеВ грозном хаосе давних дней?Мне ответь хоть теперь: неужелиТы когда-то жила в самом делеИ топтала торцы площадейОслепительной ножкой своей?…Дом пестрей комедьянтской фуры,Облупившиеся амурыОхраняют Венерин алтарь.Певчих птиц не сажала в клетку,Спальню ты убрала как беседку,Деревенскую девку-соседкуНе узнает веселый скобарь[78].В стенах лесенки скрыты витые,А на стенах лазурных святые —Полукрадено это добро…Вся в цветах, как «Весна» Боттичелли,Ты друзей принимала в постели,И томился драгунский Пьеро, —Всех влюбленных в тебя суевернейТот, с улыбкой жертвы вечерней,Ты ему как стали – магнит.Побледнев, он глядит сквозь слезы,Как тебе протянули розыИ как враг его знаменит.Твоего я не видела мужа,Я, к стеклу приникавшая стужа…Вот он, бой крепостных часов…Ты не бойся – дома не мечу, —Выходи ко мне смело навстречу —Гороскоп твой давно готов…К.А. Сомов. Наброски костюма Коломбины для А. Павловой. 1909 г.

Когда в июне 1941 г. я прочла М Ц кусок поэмы (первый набросок), она довольно язвительно сказала: «Надо обладать большой смелостью, чтобы в 41 году писать об Арлекинах, Коломбинах и Пьеро», очевидно полагая, что поэма«мирискусничная стилизация в духе Бенуа и Сомова, т. е. то, с чем она, может быть, боролась в эмиграции, как с старомодным хламом. Время показало, что это не так.

Анна Ахматова, Из «Записных книжек»вернуться

76

«Голубица, гряди!» – церковное песнопение; пели, когда невеста вступала на ковер в храме. (Прим. ред.)

вернуться

77

Мальтийская капелла – построена по проекту Кваренги в 1798—1800 гг. во внутреннем дворе Воронцовского дворца, в котором потом помещался Пажеский корпус. (Прим. ред.)

вернуться

78

Скобарь – обидное прозвище псковичей. (Прим. ред.)