Я научилась просто, мудро жить - Ахматова Анна Андреевна - Страница 95

95

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ведь под аркой на Галерной…А. АхматоваВ Петербурге мы сойдемся снова,Словно солнце мы похоронили в нем.О. МандельштамТо был последний год…М. Лозинский

Петербург 1913 года. Лирическое отступление: последнее воспоминание о Царском Селе. Ветер, не то вспоминая, не то пророчествуя, бормочет:

Были святки кострами согреты,И валились с мостов кареты,И весь траурный город плылПо неведомому назначенью,По Неве иль против теченья, —Только прочь от своих могил.На Галерной чернела арка,В Летнем тонко пела флюгарка,И серебряный месяц яркоНад серебряным веком стыл.Оттого, что по всем дорогам,Оттого, что ко всем порогамПриближалась медленно тень,Ветер рвал со стены афиши,Дым плясал вприсядку на крышеИ кладбищем пахла сирень.И царицей Авдотьей заклятый,Достоевский и бесноватый,Город в свой уходил туман.И выглядывал вновь из мракаСтарый питерщик и гуляка,Как пред казнью бил барабан…И всегда в духоте морозной,Предвоенной, блудной и грозной,Жил какой-то будущий гул…Но тогда он был слышен глуше,Он почти не тревожил душиИ в сугробах невских тонул.Словно в зеркале страшной ночиИ беснуется и не хочетУзнавать себя человек, —А по набережной легендарнойПриближался не календарный —Настоящий Двадцатый Век.А теперь бы домой скорееКамероновой ГалереейВ ледяной таинственный сад,Где безмолвствуют водопады,Где все девять[79] мне будут рады,Как бывал ты когда-то рад.Там за островом, там за садомРазве мы не встретимся взглядомНаших прежних ясных очей,Разве ты мне не скажешь сноваПобедившее смерть словоИ разгадку жизни моей?

ГАВА ЧЕТВЕРТАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ

Любовь прошла, и стали ясныИ близки смертные черты.Вс. К.

Угол Марсова Поля. Дом, построенный в начале XIX века братьями Адамини. В него будет прямое попадание авиабомбы в 1942 году. Горит высокий костер. Слышны удары колокольного звона от Спаса на Крови. На Поле за метелью призрак дворцового бала. В промежутке между этими звуками говорит сама Тишина:

Кто застыл у померкших окон,На чьем сердце «палевый локон»,У кого пред глазами тьма? —«Помогите, еще не поздно!Никогда ты такой морознойИ чужою, ночь, не была!»Ветер, полный балтийской соли,Бал метелей на Марсовом Поле,И невидимых звон копыт…И безмерная в том тревога,Кому жить осталось немного,Кто лишь смерти просит у БогаИ кто будет навек забыт.Он за полночь под окнами бродит,На него беспощадно наводитТусклый луч угловой фонарь, —И дождался он. Стройная маскаНа обратном «Пути из Дамаска»Возвратилась домой… не одна!Кто-то с ней «без лица и названья»…Недвусмысленное расставаньеСквозь косое пламя костраОн увидел. – Рухнули зданья…И в ответ обрывок рыданья:«Ты – Голубка, солнце, сестра! —Я оставлю тебя живою,Но ты будешь моей вдовою,А теперь…Прощаться пора!»На площадке пахнет духами,И драгунский корнет со стихамиИ с бессмысленной смертью в грудиПозвонит, если смелости хватит…Он мгновенье последнее тратит,Чтобы славить тебя.Гляди:Не в проклятых Мазурских болотах,Не на синих Карпатских высотах…Он – на твой порог!Поперек.Да простит тебя Бог!(Сколько гибелей шло к поэту,Глупый мальчик: он выбрал эту,– Первых он не стерпел обид,Он не знал, на каком порогеОн стоит и какой дорогиПеред ним откроется вид…)Это я – твоя старая совестьРазыскала сожженную повестьИ на край подоконникаВ доме покойникаПоложила – и на цыпочках ушла…вернуться

79

Музы. – примечание А. Ахматовой.