Параллельный катаклизм - Березин Федор Дмитриевич - Страница 85

41. Диалоги

На самом деле разговор был не таким, но его приблизительный вариант мог представлять собой подобие приведенного диалога:

– Пехота, как там ваше ничего?

– Русские передовые колонны прорвали фронт на рубеже, прикрытом 55-й дивизией. Еще в двух местах намечается прорыв. С несколькими пехотными дивизиями и артиллерийскими бригадами прервана связь. Если танки русских развернутся для помощи своим, наш фронт рассыплется.

– Вы вводите танковые резервы?

– Нет. Вводить их сейчас, это значит распылять силы. Нам нужна только победа. Будем надеяться, что успех вскружит русским голову и они понесутся вперед, надеясь на свое пресловутое «авось».

– А что вы противопоставите этому «авось»?

– Как только их коммуникации в очередной раз растянутся, мы вобьем в эту тонкую кишку танковый клин. В максимально доблестном варианте мы сумеем отсечь от «большой земли» три-пять тысяч танков.

– Вы уверены в успехе? Наши войска еще никогда не делали ничего подобного.

– Будем надеяться на бога. Но, в любом варианте, давать встречное сражение с нашими отсталыми боевыми машинами будет самоубийством.

– Но ведь мы все-таки сумели переправить их на материк гораздо больше, чем Союз.

– Это мало что меняет, качественное отставание налицо, да и, кроме того, сколько нашей бронетехники уже полегло в коротких стычках последнего месяца.

– Значит, вы хотите совершить победоносный охват, пропустив их еще ближе к восточному побережью?

– Да, это последний шанс решить все одним большим сражением.

– Кто разработчик этого плана, уж не тот ли «штаб теоретиков»?

– Да, первоначальный план предложен бежавшими и сдавшимися Англии офицерами германского генерального штаба.

– Мы не слишком доверяем этим эмигрантам. Если они такие умные, почему сами не остановили красных до подхода к Берлину?

– Вы знаете почему, соотношение сил было не в пользу немцев.

– Тем не менее ваш план очень рискованный.

– Но ведь вначале вы его одобряли.

– Это было прикрытием.

– Чего?

– Скоро увидите. Скажите, как по-вашему, русские уже достаточно сгруппировались в районе прорыва?

– Господи, вы хотите…

– Молчать, не будем забывать об их разведке. Наши авианосцы уже вышли на нужные позиции. Сейчас мы будем иметь тройной перевес в воздухе. На некоторых участках мы сможем создать абсолютное превосходство.

– Что же нам делать?

– Отводите резервы подальше.

– Но передовые части, ведь я уже говорил, с некоторыми вообще нет связи.

– Будем реалистами, они все равно обречены.

– Но…

– Выполняйте приказание!

42. Превратности образования

С некоторых пор Маклай Колокололов вел тайные одиночные размышления о побеге в социалистическую действительность. Теперь же, найдя в лже-Скрипове сотоварища, столь преданного будущему счастью человечества, он решил несколько посвятить его в свои тайны.

– Самое подходящее, – поучал он внимающего ему лже-капитана первого ранга, – это, конечно же, угнать подводную лодку. В отличие от надводного судна, она может ходить под водой. Вот если бы ваш линкор умел нырять, его бы нипочем не разрушили пушки американской эскадры. На подводной лодке мы сможем под шноркелем достичь Японии или еще каких-то мест и, кроме себя самих, подарить флоту еще и лишнюю боевую единицу.

– А ты умеешь ей управлять? – зачарованный мощной перспективой, спросил Баженов.

– Нет, к сожалению. Я ведь торпедист по образованию. Но чем лодка слишком отличается от торпеды? Только тем, что внутри нее сидят люди, да еще – размерами.

– Да? И где же мы возьмем лодку?

– В том-то и дело. У меня плохо с английским, и это не способствует расспросам местных насчет базирования их субмарин. А как у тебя с этим делом?

– Тоже не ас, – краснея, признавался Баженов. – Нас в училище обучали по старинке – немецкому, а ведь Германия давно лежала в руинах.

– Вот так всегда, – удрученно согласился Колокололов.

43. Смена кастрюли

Однако нашему танку сильно повезло, оценил удачу Джумахунов, рассматривая в увеличительные стекла соседа справа – остановленный на скаку «ИС-2». В его лобовой броне, пониже башни, помимо десятка вмятин виднелось не слишком аккуратное входное отверстие кумулятивного снаряда. А ведь командир корпуса генерал Чабан предостерег Джумахунова от показного героизма.

– Я наслышан о ваших достижениях, Ренат Сайменович, но здесь вам не Африка – противник посерьезнее. Не советую демонстрировать личную удаль. Это там на лошадях можно было нестись впереди полка с шашкой наголо.

– У меня был боевой верблюд, Валерий Павлович, – поправил начальника Джумахунов.

– Тем более. Так вот, мне доложили – по линии политотдела, не НКВД, – что вы собираетесь лично принять участие в атаке. Не советую. Понятно, вы хотите поднять этим авторитет, но, извините, ставка слишком велика. Я понимаю, что можно получить пулю, и находясь в тылу – как ваш предшественник, у которого машина попала под бомбовый налет, но повторюсь – техническая война середины века не место для показа примитивного героизма.

Так он и послушал старшего начальника. Но это в прошлом, теперь остаткам первого эшелона нужно закреплять рубеж. Остаться здесь? Или снова понестись вперед со вторым эшелоном? Он глянул на часы. Странно, он думал, что прошло как минимум несколько часов. Однако все уложилось в несчастных двадцать минут – жизнь, смерть, прорыв, раздавленные окопы, десяток пушек, почти приконченный снарядный боезапас и вот эти две самоходки, негодные для ремонта.

Но это только ему, бывшему кавалеристу, все окружающее представлялось новинкой – остальные действовали подобно отработанным, смазанным механизмам. Все это уже было, пусть не здесь, пусть в Европе, в Азии или на Ближнем Востоке. Настигнувшие передовую шеренгу солдаты уже размещались в чужих, оставленных окопах, деловито орудовали складными саперными лопатками, разворачивая стрелковые ячейки в обратную сторону. Теперь по отношению к возможной контратаке позиция будет расположена по-старинному – не на обратном скате, но сейчас главное – скорость.

– Полковник! – докричался наконец до его ушедших на больничный ушей пехотный старший лейтенант. – Что дальше?

Если бы знать. Странно, что они вообще так запросто осуществили прорыв. Да, там позади и по флангам еще огрызались незадавленные пулеметные гнезда и плюхали огнеметы, но главное было сделано. Лучший вариант, конечно, сейчас осуществить преследование и, на плечах отступающих в панике, накрыть танковым ударом расположенные в глубине гаубичные батареи. Плохо то, что бронетранспортеры пехоты – сравнительно плохо бронированные машины, да и сверху абсолютно не прикрыты, придется в основном «работать» танками. Оправдан ли риск? По его, Джумахунова, мнению, абсолютно оправдан.

– Окапывайтесь, старший лейтенант. Несколько танков останутся здесь. Взвод саперов и два взвода пехоты пусть садятся на «К-75» – и за мной. Сейчас подойдут танки второго эшелона – с ними и пойдем. Остальные «Кашки» задействовать для отправки раненых в тыл. – Похоже, он ничего не забыл. Ах, да. – Потери большие?

– Еще не разобрались, товарищ полковник.

Джумахунов влез на броню повыше и глянул вокруг, на несколько поредевший дым. Картина разрушения теперь просматривалась гораздо лучше. Он еще раз удивился столь быстрой победе, хотя, может, и рано было подводить окончательные итоги: кто знает, вдруг сейчас сюда движутся сотни «Першингов», прикрытые десятками самоходок «Слаггер», а далекие, спрятанные покуда в пятнадцати-двадцати километрах, батареи наводят на это место заряженные орудия.

Затем, сквозь вату глухоты, Джумахунов различил ревущую мощную мелодию – сзади к нему приближались громадины «ИС-7». Полковник повернулся, желая любоваться ими в упор. Да, страна не забывала своих перебравшихся в южное полушарие героев, лепила и лепила новые оружейные чудеса, опережающие время. Как стремительно они двигались, прямо-таки летели, над этой не знающей влаги землей. Шестьдесят восемь тонн вооружения и брони. Больше тысячи лошадиных сил мощи. Нет, все-таки будет преступлением не попытаться развить валящийся в руки успех, подумал Джумахунов. «ИС-7» в полтора раза быстроходнее покинутого им «третьего», можно успеть прихлопнуть дальнобойные батареи. Он не знал, что подтолкнуло его на решение, может быть, старое воспоминание о конных рейдах по немецко-фашистским тылам? С генералом Чабаном как-нибудь потом все уладим, к тому же победителей обычно не судят.