Параллельный катаклизм - Березин Федор Дмитриевич - Страница 86

Когда длинноствольные великаны замерли поблизости и оттуда выскочил маленький танкист-офицер для доклада или передачи указаний, полковник Джумахунов подбежал к нему первый.

– Давай, командир! Гоним вперед! Здесь справятся без нас. В каком танке мне можно разместиться?

– Что, дадим империализму под зад? – радостно засмеялся танкист.

– Рация у вас работает?

– Конечно, это же не ваше старье, – кивнул он в сторону «ИС-3».

Наверное, не стоило спорить.

44. Распространение опыта

Обрывки радиоперехвата. Личности говоривших не установлены.

"– Почему так медленно идет строительство нового аэродрома в Тасмании?

– Нехватка рабочих рук и…

– Довод не принят, у вас там лагерь военнопленных, куча народу без дела.

– Но…

– Какие «но», используйте их.

– А как их заставить?

– Не смешите, там в основном русские, они давно научились работать бессмысленно и много. Просто посматривайте за ними.

– А это не противоречит Женевской конвенции?

– Плюньте, чья теперь Женева?

– А…

– И вообще, учитесь у товарища Сталина. Его пленные без дела кашу не едят…"

45. Груз

Цель находилась в радиусе действия тактической авиации, потому «Суперкрепость», помимо аналогичных машин, сопровождал солидный эскорт истребителей «Мустанг». Правда, «Б-29» не изменил своей сути, он был стратегической машиной, рассчитанной на тысячемильные броски, поэтому и сейчас, прежде чем встретить новых реактивных сопровождающих, он преодолел более полутора тысяч километров от Тасмании, облетая дальней стороной расплывчатую линию фронта – слишком ценен был его груз.

Предусмотрительно взятые на борт специалисты в ходе полета привели плутониевую бомбу в полную боевую готовность, ибо, несмотря на некоторую привычность к новому оружию, авиационное командование все равно не желало подвергать риску аэродромы. Кстати, прежде чем с новой, отшлифованной русскими пленными полосы взлетел бомбардировщик с бомбой, с нее несколько раз поднялись другие машины с имитацией груза, равного по весу исконному, и только тогда авиационные генералы сказали «Вперед!»

46. Удобство кастрюли

Внутри «Семерки», несмотря на обилие оружия, было гораздо просторней – полковник Джумахунов сумел относительно комфортно разместиться в массивной плоской башне, в которой и без него обитало четыре постоянных члена экипажа плюс дополнительный пехотинец, переученный в стрелка. Дело в том, что в танке имелось, помимо пушки, целых семь пулеметов – просто рук не хватало курки нажимать. Духота здесь, конечно, была страшная, несмотря на раскрытые люки, но что можно было ожидать от скоростного путешествия по восточной Австралии? Да и жаловаться Джумахунов имел право меньше всех, и не только из-за звания – уж он-то прошел прекрасный курс акклиматизации в пустыне.

Достаточно привыкнув к внутренностям новейшего советского танка, который явно превосходил сочетанием боевых возможностей гиганта-переростка «Мауса», созданного в Новой Германии и использовавшегося армией Союза в Евразии, Джумахунов решил выглянуть наружу – благо имелось три люка: для зенитчика-пулеметчика, командира и «на всякий пожарный». Именно третьим и воспользовался Джумахунов.

Сзади за танком поднимался столь мощный слой дыма и пыли, что абсолютно не было видно следующих позади средних танков-"старичков" – «Т-34-85».

Сейчас план операции-прорыва был до ужаса прост: давить все американские тяжелые батареи, что встретятся на пути, а если встретится контратакующая орда танков и самоходок, тяжелые «ИСы» протаранят ее в лоб, а средние «Т-34» обойдут с флангов, замыкая смертельные клещи. Бой на уничтожение и никакой пощады.

На некоторое время Джумахунов впал в гипноз катящейся под широкие гусеницы пустыни – он минут пять смотрел, как она прогибается под массой железа, затем там, под стальным брюхом, с ней происходит что-то страшное, и, наконец, она выбрасывается назад в виде истолченной розовато-зеленоватой пыли. Сходное преобразование вершилось и с налитой в баки соляркой, только это уже совсем не наблюдалось визуально, лишь конечная стадия – черный дым из задней части. В этом танк напоминал живое существо. Преодолевая гипноз, Джумахунов попытался найти себе занятие. Он перекинулся парой слов с лейтенантом – командиром этой машины. Они беседовали не напрямую – это было бы бесполезное сотрясение воздушной среды, а через внутританковое переговорное устройство. Затем полковник Джумахунов решил снова опуститься во внутренний полумрак, изучить, пока есть время, как ефрейтор-наводчик умудряется управляться с тремя пулеметами.

Это погружение в стальной кокон спасло его голову.

47. Уроки истины

Разлагающее действие капиталистической среды все более сказывалось на окружающих лже-Скрипова людях. Теперь они не просто ели буржуазно-антиколхозно выработанный хлеб да курили империалистические сигареты, но и работали на западный милитаризм, выделяя пролетарский пот. С негодованием наблюдая происходящие с пленными перемены, Баженов часто обдумывал возможность организации тайного сопротивления американским агрессорам. Он планировал создание сети партизанских отрядов, делающих диверсии на железных дорогах, во дворце губернатора острова, а также совершающих нападение на американские гарнизоны с помощью захваченных танков и самоходных артиллерийских установок. По взглядам Баженова-Скрипова, со временем остров Тасмания должен был превратиться в основной район боевых действий американской армии, а также ее малочисленных союзников; отряды, руководимые умелой рукой и светлой головой, должны были, рано или поздно, вынудить буржуазию покинуть остров, остальной район Океании и вообще – Тихого океана; Красная же армия, узнав о таких подвигах партизан Тасмании, несомненно, помогла бы им агитационными материалами, а возможно, опираясь на гряду Курильских островов, как на непотопляемые авианосцы и транспорты, смогла бы блокировать еще одну группировку врага на полуострове Аляска. Словом, скорая гибель окончательной стадии капитализма просматривалась четко.

Однако пока, дабы скрыть от врагов и потенциальных предателей будущие победы, Баженов маскировал свои замыслы четким исполнением полученного от империалистов задания. Конечно, как старшему офицеру – лже-капитану первого ранга, ему не поручили месить ногами цемент или выворачивать ломом вросшие в почву пни, но оставлять в стороне от унизительного труда его тоже не стали – назначили бригадиром большой группы пленных, очищающих от камней и мусора территорию будущего военного аэродрома. Будучи уверенным в том, что со временем аэродром, вместе со всеми полезными сооружениями, достанется социализму, Баженов посчитал работу допустимой и не слишком нарушающей идейную цельность своих убеждений. Поскольку сам он не имел физической нагрузки, за исключением ежедневных пеших переходов от лагеря и обратно, то сэкономленные силы он направил на воспитание личного состава, подвергнутого унизительному, душеубийственному труду. Он рассказывал превращенным в рабов людям о грядущих достижениях коммунизма: механизации, автоматизации, миниатюризации, телефонизации, а также газификации, кроме того, он частично упоминал о кибернетизации, гидролокации и рекламации. Иногда, устав, вспотев и куря изготовленные угнетенным пролетариатом и крестьянством Америки сигареты, оболваненные империалистами пленные ловили его речи растопыренно-напруженными ушами.

– Что есть эта строящаяся взлетная полоса? – спрашивал их Баженов и тут же сам отвечал: – Есть она – жалкое подобие будущих взлетных полос мирового коммунизма. А что есть эти хваленые пятидесятиметровые бомбардировщики «Б-29», которые собираются отсюда взлетать? Есть они – мизерное подобие грядущих левиафанов неба и космоса, которые будут бороздить воздушную твердь при развитом социализме.

– Товарищ замполит, – обращался к нему какой-нибудь особо неграмотный плененный воин, – а вы не можете нам поведать, что это за такая бомба – атомная?