Параллельный катаклизм - Березин Федор Дмитриевич - Страница 87

– Могу, – ответствовал на это лже-Скрипов, радуясь взрослению личного состава и тому, что зерна его истины находят почву и будят головы к познанию мира. – Атомная бомба есть величайшая иллюзия имперского мышления. С помощью этого рекламного ролика Запад пытается одурачить народы и убедить всех, что он не погряз в возрожденном шаманстве, идолопоклонстве и астрологии. Истинная, плодотворная наука может существовать только при социализме, а достигнуть полнейшего расцвета при завтрашнем коммунизме.

– А вот еще, янки говорят, что скоро они сделают новую штуковину, какое-то «термоядовое» оружие? – никак не мог угомониться искатель окончательной истины.

– Не надо верить их лживо-вычурной пропаганде, – ответствовал на то Баженов-Скрипов, – нашей армии-освободительнице до лампочки все их антимарксистские прогнозы. Ход истории неумолим, к тому же наше правительство давно заявило, что имеет на вооружении еще более мощные чудеса, чем прогнивший североамериканский угнетатель, но те открытия, как всегда, покоятся на мирных рельсах.

Вот так, в славной идеологической борьбе, один на один со всей империалистической машиной оболванивания масс, и мелькали героические будни бывшего капитан-лейтенанта Баженова.

48. Взгляд сверху и снизу

Местность с шестимильной высоты представляет из себя размытый, в цветных разводах, необозримый ковер, мелкие детали рельефа стирались, шевеления микробной мелюзги – бешено-опасные вблизи наскоки танковых полчищ – смотрелись отсюда статичными пылевыми облаками, подобными далеким звездным миражам. Над одной из таких пылевых туманностей, очутившейся в намеченных заранее координатах, и раскрылся бомбовый отсек.

И пошла вниз, рассекая воздух…

Нет, не кувыркаясь и не рыча стабилизаторами от резонанса со встречным потоком. Пыхнул, охватывая небо, большущий тормозной парашют, и замкнулась вселенная, отгораживаясь шелком от спокойствия высокой голубизны. Но даже этот многометровый белый саван купола не мог остановить рвущееся падение. И она шла вниз, рассекая воздух к расплывшейся полутонами земле.

А там…

Нет, никто не обратил внимания, кроме зенитных расчетов, тем ведь было по штату положено. Но и они не поверили. Ну, а уж остальные…

Остальные были просто по уши заняты. Одни наводили в жующие землю гусеницы противотанковые ружья, боясь промазать и ощущая, что это последняя возможность; другие бежали пригибаясь, не чувствуя, как стучит ниже пояса опустевший патронташ и как сердце обгоняет ритмику шагов; третьи преследовали этих вторых, прикидывая, чем сподручнее остановить мелькающую в поворотах окопов спину, потому как пули-дуры никак не вписывались в чертовы развилки фортификации; некоторые давили педали и дергали рычаги, и их угол обзора был так мал, что даже не соответствовал пропускной способности мозга столь поумневших за последние сто тысяч лет млекопитающих; еще какие-то ползли, привыкая к свисту осколков в сантиметрах от спины, и резали «колючку» под тот свист; а кто-то отслеживал воображением пролетающие поверху мины, поскольку реально данное ему природой зрение было совсем неспособно к таким выкрутасам – понимаете, метеориты очень редкое явление, вот если бы они бились в землю в день по несколько раз, вот тогда бы природа-мама была вынуждена наделить нас способностью отслеживать быстротечные явления, а так от глаз никакого толку; а кое-кто вообще потел от страха, одновременно истекая жизнью через иголочные пулевые входы; да и вообще вокруг все было в дыму-пламени и не очень-то сподручно любоваться прозрачностью высоты.

А она валилась.

И может быть, на нее бы обратили внимание в конце концов, если бы она спланировала пониже, но она не спланировала. Там, в километровой выси, встроенный, очень хитро сотворенный датчик замкнул запланированную цепь.

49. Обновленные решения

– Значит, так, – с воодушевлением и брызжущей слюной докладывал Маклай Колокололов. – Лучше и правильнее всего удрать на самолете. Он быстрый и способен достичь севера Австралии за полдня. Лучше всего взять вот эту громадину – «Б-29», он, наверно, и до Индонезии допрет, а там наши точно есть.

– Правда? – загорался глазами лже-Скрипов. – А ты умеешь им управлять?

– Нет, к сожалению, я ведь торпедист. Но, по большому счету, чем самолет отличается от торпеды? Тем, что в нем сидят люди, да тем, что винты у торпеды расположены сзади, а у него впереди. Так?

– Но ведь он еще большой, – добавлял свои наблюдения Баженов.

– Что да, то да, – сокрушенно соглашался Колокололов.

– Да и инструкции управления у них наверняка на английском, – вершил «убиение» собеседника Баженов-Скрипов.

– Еще бы, – с обидой кивал лже-немец, – русскому человеку просто ступить негде.

Некоторое время оба молчали, поверженные очередной неудачей, затем Колокололов загорался новой идеей.

– Стой, а куда они летают, как ты мыслишь?

– Самолеты, что ли? – выплывал из бездельной дремы Баженов.

– Ну да, «Б-29».

– Они же бомбардировщики, кажется, – неуверенно предполагал лже-Скрипов. – Видимо, летают кого-то пришибать.

– Правильно, наших! – сиял от счастья Колокололов. – Вот мы и заберемся в бомболюк, пусть нас сбрасывает к своим.

– Так ведь с большой высоты кидают, скорее всего, – мешал счастью Колокололова Баженов. – В лепешку расшибемся.

– Да нет же, – успокаивал его волнение Колокололов. – Мы парашюты возьмем.

– А, – замирал в блаженном предчувствии Баженов. – А ты прыгать-то умеешь?

– Нет, я же только торпеды по образованию выстреливать обучен. Но чем парашют отличается от торпеды?

– Много, наверное, чем, – пожимал плечами лже-Скрипов.

– А отвлекаясь от деталей, – замирал в превосходстве Колокололов, – только тем, что его на спине носят.

Скрипов-Баженов снова начинал чувствовать превосходство над собой – гуманитарием – технически грамотных людей, как ранее на «Советском Союзе». А Колокололов тем временем добивал его окончательно.

– Что им управлять-то? Он как граната, дернул кольцо – и все дела. Ты гранату-то метал?

– А как же, – освежал память Баженов, – в училище проходили курс.

– Вот видишь, – радовался Колокололов, – значит, что нам мешает?

План действительно был грамотным.

50. Скороварка

Все, что нахлынуло дальше, проследовало очень быстро.

Вначале в кабине стало ярко. В белом, потустороннем свечении, словно при вспышке великанского фотоаппарата, на секунду проступили детали окружающей машинерии – даже отпечатки пальцев на пулеметных скобах можно было успеть рассмотреть и запомнить. Затем ноги лейтенанта вытянулись, соскочили с опоры миниатюрного сиденьица и упали вниз. После адской яркости нельзя было ничего разглядеть, но в нос, несмотря на большой букет пота, солярки, масла и пороха, ударил запах паленого мяса. Одновременно хлестнуло по перепонкам – нет, не сквозь вату шлема и наушники, это было еще впереди – именно оттуда, через радиоэфир, пришел гребень, краешек широкодиапазонного, неощутимого чувствами человека цунами. И пока они еще не успели поднести руки, сорвать эти предательские, убивающие хозяев динамики, даже открыть рты в ужасе ослепленной действительности, оттуда, сзади, с оставленных недавно, разрушенных и наполовину захваченных позиций прибыл новый эффект рожденного в муках джинна – сверхплотная подушка спрессованной атмосферы планеты Земля.

Танк тряхнуло, однако он был слишком тяжел для полета перышком. Всех людей – мелких насекомых по сравнению с примененными к ним силами – подбросило, вплющило в гудящие, вибрирующие резонансом приборы, стены и затворы. Те, кто успел стряхнуть, оторвать с волосами убивающие визгом шлемы, теперь получили сдвоенный удар молота, сминающий головы справа, слева, сверху и изнутри – через растопыренные навстречу миру ушные раковины. Сорвались и понеслись летающими тарелками открытые люки либо захлопнулись, отхватывая неудачно размещенные пальцы. Мигом выдулась за километры когда-то – минуты назад – поднятая танковым полком пыль, заменившись непробиваемым облаком из глубины вырытой титанами воронки. Приподняло, протащило вперед или вообще опрокинуло всю кучу-малу из «Т-44», «Т-34-85» и прочей мелочовки. Сыпануло горстью из открытых транспортеров обугленно-запеченную пехоту, сминая консервной банкой картонную броню.