Михаил Ходорковский. Узник тишины: История про то, как человеку в России стать свободным и что ему з - Панюшкин Валерий Валерьевич - Страница 10

Я не очень верю, что статью «Кризис либерализма в России» за Ходорковского написал Белковский. Соображения у меня стилистические. В письме, полученном мною из «Матросской Тишины», часто употребляются бессмысленные лишние тире. Любовь к тире свойственна людям образованным (считают важным писать правильно), но не гуманитарным: когда они не знают, какой следует поставить знак препинания, ставят на всякий случай тире. Политтехнолог Белковский тоже любит тире, но никогда не ставит лишних.

А в письме, полученном мною, и в письме «Кризис либерализма…», и в письме «Левый поворот» лишних тире предостаточно. Я видел несколько писем Ходорковского, адресованных разным людям. Всюду лишние тире, все эти письма писал один человек, и если не Ходорковский, то, стало быть, какой-нибудь политтехнолог ведет за Ходорковского всю его обширную переписку.

Не слишком ли сложно?

Впрочем, лидер «Яблока» Григорий Явлинский, прочтя «Кризис либерализма в России», в авторстве сомневаться не стал, но сказал, что нельзя всерьез обсуждать письмо, написанное человеком в российской тюрьме. Несвобода автора сама по себе, если верить Явлинскому, исключает свободное выражение мыслей.

А могли ведь и оказывать давление. А может же быть написанное в тюрьме письмо и скрытою просьбой о помиловании, или скудным публичным проявлением тайных переговоров или тайной политической игры, ведущейся Ходорковским или вокруг Ходорковского без ведома читателей газеты «Ведомости».

Так или иначе, Ходорковский пишет: «Русский либерализм потерпел поражение потому, что пытался игнорировать, во-первых, некоторые важные национально-исторические особенности развития России, во-вторых, жизненно важные интересы подавляющего большинства российского народа.

И смертельно боялся говорить правду.

Я не хочу сказать, что Чубайс, Гайдар и их единомышленники ставили перед собой цель обмануть Россию.

Многие из либералов первого ельцинского призыва были людьми, искренне убежденными в исторической правоте либерализма, в необходимости „либеральной революции“ в усталой стране, практически не знавшей прелестей свободы. Но к этой самой революции либералы, внезапно получившие власть, подошли излишне поверхностно, если не сказать легкомысленно. Они думали об условиях жизни и труда для 10 % россиян, готовых к решительным жизненным переменам в условиях отказа от государственного патернализма. А забыли про 90 %. Трагические же провалы своей политики прикрывали чаще всего обманом.

Они обманули 90 % народа, щедро пообещав, что за ваучер можно будет купить две „Волги“. Да, предприимчивый финансовый игрок, имеющий доступ к закрытой информации и не лишенный способности эту информацию анализировать, мог сделать из приватизационного чека и десять „Волг“. Но обещали-то всем».

Конец цитаты. Если бы только это! Если бы только несправедливой приватизацией отравлены мы были по итогам девяностых годов. Тогда, в начале девяностых я, честно говоря, думал, что священная борьба за свободу сделает нас всех лучше. Но, во-первых, эта борьба не была борьбой за свободу, а во-вторых, она сделала нас чудовищами. Каждый человек, я думаю, совершил в девяностые годы нечто такое, что накануне еще казалось бы ему позором и мерзостью, а теперь вот совершил и живет с этим.

Девяностые годы начинались так. Президент Горбачев, когда случился в Москве августовский путч 1991 года, оказался заперт на своей даче в Форосе (если верить, что его заперли насильно, и он не осведомлен был о заговоре и не был его пассивным участником). Силовые министры, члены Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) захватили власть, но не смогли ее удержать, и ничего им за это не было, только несколько месяцев тюрьмы. С тех пор в России можно силовикам захватывать власть, и ничего им за это не бывает. Только генерал Пуго сохранил в истории с августовским путчем честь — застрелился, если верить, будто можно сначала застрелиться, а потом аккуратно положить пистолет. Смерть генерала Пуго заставляет думать, что путчисты и впрямь верили, будто своим путчем спасают страну, так понимая ее спасение. Мы же в кольце врагов. И самый искренний из путчистов погиб.

Во время путча в Москву были введены войска. Некоторая часть народа строила баррикады на улицах.

По большей же части народ безмолвствовал, и с тех пор в российской политике принято принимать в расчет не народ, а лишь небольшую его часть. Чтобы войти в Москву, войскам надо было нарушить присягу, данную на верность народу. Если бы военные отказались войти в Москву, то не подчинились бы приказу, то есть все равно нарушили бы присягу, в любом случае нарушили бы. Через три дня военные перешли на сторону защитников Белого дома, то есть в три дня нарушили присягу дважды. Чего с тех пор стоит в России военная присяга?

Тогда же, защищая Белый дом, погибли три человека, но защитники Белого дома праздновали победу, а скорбели не очень, надолго положив так, что число жертв среди гражданского населения может быть приемлемым. Вся история России, репрессии, войны, приучила нас к тому, что три человека погибших — это ничего, терпимо. Если бы сейчас в «Норд-Осте» и Беслане погибли не сотни человек, а три человека, кто бы говорил про «Норд-ост» и Беслан? Кто сейчас в России остро чувствует, что нетерпима даже гибель одного человека? Разве мы не чудовища?

Сам я в августе 91-го всем сердцем был за свободу, но на всякий случай уехал за город. И как же теперь я могу осуждать людей, которые сочувствуют идеалам, но на всякий случай уезжают?

Одержав победу, защитники Белого дома ненадолго посадили путчистов в тюрьму, но зато закрыли никакого юридического отношения не имевшую к путчу Коммунистическую партию, и не через суд, а властным решением, точно так же, как тринадцать лет спустя, после теракта в Беслане президент Путин отменит выборы никакого отношения к захвату бесланской школы не имеющих губернаторов.

В том же 1991 году никому не известный человек по имени Шамиль Басаев захватил самолет с пассажирами. Угнал в Турцию и такое объявил условие освобождения заложников, чтоб ему созвали пресс-конференцию. Пресс-конференцию созвали, Басаев поговорил о свободолюбивом чеченском народе, отпустил заложников и сдался турецким властям. Турецкие власти передали Басаева российским властям, то есть ФСБ, а те — отпустили его. Во всяком случае, вскоре Басаев командовал в Абхазии отрядом и баллотировался на пост президента Чечни. Или он сбежал из подвалов Лубянки? Или это либералы его отпустили? Или точно так же спецслужбы отпустили его тогда, как и потом много раз отпускали в Дагестане и в Чечне из окружения, в первую и во вторую чеченскую войну?

Потом был еще Пригородный район в Осетии, резня, спровоцированная якобы национальной рознью.

Средства массовой информации сообщали, что ингуши, дескать, напали на осетин, и убивали женщин и выжигали им половые органы. И зачем выжигать половые органы понятно: ингуши мусульмане, осетины христиане, мусульманки от христианок половыми органами отличаются разительно — мусульманки их бреют. И если половые органы выжжены, то нельзя узнать досужему телезрителю, кто на самом деле начал резню, мертвую осетинку он видит или мертвую ингушку, нужно расследование, а расследования никто не дождался, все только привыкли к крови.

А в 1993 году по приказу президента Ельцина расстрелян был парламент, тогда же, когда решено было приватизировать госсобственность за ваучеры. И чем же президент Ельцин лучше президента Путина, который парламент всего лишь отстроил так, как ему удобно?

Про мятеж 93-го активный его участник, молодой коммунист, говорил мне, что они, люди, штурмовавшие тогда мэрию и телецентр Останкино, боролись за справедливость и свободу. Мы познакомились в 2004 году в Киеве. Он работал в штабе кандидата в президенты Януковича, и при мне диктовал информационным агентствам для публикации заведомо ложные результаты голосования. Видимо, и его, молодого коммуниста, девяностые годы в России не научили добру.