Ребус Галла - Панов Вадим Юрьевич - Страница 21

Однако останавливаться воевода не собиралась.

– Ты знаешь рыцаря Павла Фердинанда из ложи Горностаев, Берислав?

«Сопротивляйся! Не отвечай!!»

– Знаю.

– Какие отношения вас связывают? Вы друзья?

– Нет.

Милана беззвучно выругалась. Нельзя задавать два вопроса подряд – жертва ответит только на последний.

– Какие отношения связывают тебя с Павлом Фердинандом, Берислав?

– Мы единоверцы.

– Вы кто? – недоуменно переспросила Милана.

«Сопротивляйся!!!»

– Мы единоверцы.

– Что значит – единоверцы?

– У нас один бог.

Берислав говорил правду, однако его ответы не укладывались в голове воеводы.

«Единоверцы? Один бог? О чем он говорит?»

– Вы оба верите в Спящего?

– Да, мы верим в Спящего.

Милана поняла, что ошиблась: в Спящего верили все жители Тайного Города. Во всяком случае, не имели ничего против его существования. Но при этом никто не называл себя единоверцем по той простой причине, что отсутствовал соответствующий культ – какой смысл поклоняться спящему божеству?

Нет, говоря «единоверцы», барон имел в виду другое, и воеводе, после нескольких секунд раздумий, удалось сформулировать правильный вопрос:

– Ты веришь в кого-то, кроме Спящего, Берислав?

– Да.

– В кого?

«Сопротивляйся!!!»

– В Галла.

Воевода отшатнулась. Верея побледнела. Даже Ярина, полностью сосредоточенная на сканировании окрестностей, закусила губу и удивленно вытаращилась на барона.

– Галла? – беспомощно переспросила Милана.

– Так зовут нашего бога.

Верея издала короткое восклицание. Ярина выругалась. Воевода же изумленно протянула страшные для любого мага слова:

– Скверна вернулась…

Берислав не понял, что фраза не была вопросом, а потому спокойно подтвердил:

– Да.

«Сопротивляйся!»

Любой квалифицированный маг знает, что единственный способ противостоять «заговору Слуа» – не попадаться в его сети. Выставляй блоки, вытягивай из противника энергию, контратакуй собственными арканами – делай что хочешь, только не позволяй холодным пальцам «заговора» вцепиться в твой мозг. Потому что первое же их прикосновение станет для тебя роковым. «Слуа» овладевает жертвой не мгновенно, зато неотвратимо. Дал слабину, пропустил едва заметный выпад, и все – проиграл. Через секунду или десять секунд – не важно – ты превратишься в послушную марионетку и останешься ею до тех пор, пока противник не снимет «заговор».

«Сопротивляйся!!»

Нет воли. Нет желания. Нет сил. Нет тебя самого.

Ничего нет.

Ты даже не смотришь на происходящее со стороны, как это бывает при использовании арканов попроще. Ты полностью теряешь контроль, погружаясь в мягкий и липкий сумрак. Не спит лишь маленький кусочек тебя, спрятанный где-то очень и очень глубоко. Не спит, потому что с чего-то нужно начинать возвращение в реальность, и не оставляй маг этот кусочек, применение «заговора Слуа» приводило бы жертвы к безумию.

Маленький кусочек тебя.

На самом дне.

Он не участвует в представлении. Он не смотрит со стороны. Он ничего не запомнит. Он ничего не понимает. Он знает только одно: происходит нечто неправильное. И это приводит его в ярость. Но что способен сделать маленький кусочек? Откуда взять силу, чтобы противостоять мощнейшему заклинанию?

«Сопротивляйся!!!»

«Как?!!

– Внедраг, обер-воевода дружины моего домена.

– Кто еще?

– Жалимир.

– Кто еще?

– Таислав…

Каждое следующее имя давалось барону с большим трудом, но Милана не обращала внимания на странное поведение Берислава, на то, что его кулаки сжимаются и разжимаются. А Верея, помня о резкой реакции воеводы, перестала сообщать о странных всплесках активности затуманенного «заговором Слуа» мозга барона.

– Кто еще?

– Все.

Семь воинов дружины. Семь людов, отринувших тысячелетние традиции Великого Дома.

– Проклятье, – сквозь зубы процедила Ярина.

– Как же они могли? – грустно вздохнула Верея.

– Потому что они не маги, – зло отрезала Милана и вновь повернулась к барону: – Их семьи тоже приняли Скверну?

– Нет. Сейчас нам нужно сохранять тайну.

– Логично. – Воевода обдумала следующий вопрос: – Ты обратил сына?

«Сопротивляйся!!!»

– Ты обратил сына?

– Да.

– Кто еще из баронов обратился к Скверне?

И тут Берислава прорвало.

Маленькая его частичка, которую не затронул «заговор Слуа», неожиданно обрела силу. Нашла скрытый резерв. Глотнула освежающей мощи и решила исправить то неправильное, что смущало ее до сих пор.

– Отвечай!.. Черт!

Из барона вылетело невидимое щупальце.

Или оно зародилось рядом с ним?

Или появилось в фургоне извне?

Или…

Ответ на этот вопрос Милана узнала позже. А в тот момент она просто пропустила удар неожиданно появившегося щупальца.

– Черт!

И отлетела к дальней стенке фургона.

– Что случилось?

Ярина, плюнув на слежку за округой, повернулась лицом в салон.

– Барон очнулся! – взвизгнула Верея.

– Он не мог!

– Это не магия!

– Держи его!

– Я предупреждала!

– Ярина, врежь ему!

– Верея! В сторону!

– Не дайте ему встать!

Милана, голову которой разрывала острейшая боль, все-таки нашла в себе силы навалиться на Берислава. Невидимое щупальце больше не било. Вместо этого оно скользнуло внутрь, к позвоночнику, воевода почувствовала в себе чужую энергию.

– Ярина! Выруби его!

– Сейчас!

Барон распахнул глаза. Он видел только потолок фургона, но при этом перед ним, как на ладони, лежала вся картина. Сверху Милана. Тяжелая тварь, которую никак не удается парализовать. Верея готовит магические путы. Ярина договаривает последнее слово оглушающего аркана.

«Не справлюсь…»

Берислав понял, что проиграл, что успеет убить только Милану, а потом его вырубят, освежат в памяти соответствующие техники и скуют по-настоящему. Он окажется в полной их власти. Он не вырвется. Он умрет.

«Я все равно умру!»

В следующий миг невидимое щупальце оставило воеводу, изогнулось, жестко ударило в грудь Берислава и разорвало ему сердце.

Москва, Садовническая набережная,

3 ноября, пятница, 03.08

– А этот перстень мне особенно дорог, – проникновенно сообщил Инций, с любовью разглядывая оправленный в белое золото крупный изумруд. – Фата Аглая, жена барона, между прочим. Не будем упоминать имен, хотя… если ты будешь настаивать…

– Я знаю, за кем замужем фата Аглая, – ровным голосом произнесла Бьяна.

– Милейший мужчина и замечательный воин. Правда, до сих пор ни о чем не догадывается, но ведь мы не обсуждаем уровень интеллекта иерархов Зеленого Дома, ведь так? – Инций подышал на камень и потер его о простыню. – К тому же барон любит Аглаю с прежним пылом. Помню, она рассказывала…

«Что я здесь делаю?!»

Поначалу Бьяна не обращала особого внимания на милое щебетание конца. Огромная кровать, шелковые простыни, множество подушечек, бокал вина и… нега. Восхитительная расслабленность, которая приходит только после очень, очень хорошего секса. А разве ночь с концом может быть плохой?

– …Потом Аглая сказала, что больше не может обманывать мужа и нам надо остановиться. Ну, остановиться, так остановиться, я с уважением отношусь к семейным ценностям. В клубе она по-прежнему бывает, но ко мне заходит нечасто. Пару раз в месяц…

Бьяна потянулась.

«Как же это произошло? Как ему удалось заманить меня?»

Она не сразу догадалась, что управляющий «Кастрюли» добивается взаимности, попала под его обаяние, как «Титаник» под айсберг. Мелькнула мысль, что Инций вроде нездоров, но потом поняла, что хорошему коту и в декабре – март, и сдалась окончательно.

«Конец может увлечь кого угодно, но зачем? У нас с Инцием были нормальные деловые отношения… А разве они испортились?»