Полное собрание стихотворений - Бальмонт Константин Дмитриевич - Страница 142

142

Проклятье человекам

Мы, человеки дней последних, как бледны в жизнимы своей!Как будто в Мире нет рубинов, и нет цветов,и нет лучей.Мы знаем золото лишь в деньгах, с остывшимбледным серебром,Не понимаем мысли молний, не знаем, что поет нам гром.Для нас блистательное Солнце не бог, несущийжизнь и меч,А просто желтый шар центральный, планетсферическая печь.Мы говорим, что мы научны, в наш бесподобныйумный век,Я говорю – мы просто скучны, мы прочь ушлиот светлых рек.Мы разорвали, расщепили живую слитность всехстихий,И мы, живя одним убийством, бормочем лживо:«не убий».Я ненавижу человеков, в цилиндрах, в мерзкихсюртуках,Исчадья вечно-душных комнат, что могут видетьлишь в очках.И видят – только пред собою, так прямо, ну, саженидве,И топчут хилыми ногами, как звери, все цветыв траве.Сказав – как звери, я унизил – зверей, конечно,не людей,Лишь меж зверей еще возможна – жизнь, яркостьжизни, без теней.О, человеки дней последних, вы надоели мне вконец.Что между вас найти могу я, искатель кладови сердец!Вы даже прошлые эпохи наклейкой жалких словсвоихЛишили грозного величья, всех сил живых,размаха их.Когда какой-нибудь ученый, сказать точнее – маньяк,Беседовать о прошлом хочет, начнет онбормотанье так: —То были дни Ихтиозавров, Плезиозавров... О, глупец!Какие клички ты придумал! Дай не ярлык мне, —образец!Дай мне почувствовать, что были пиры и хохотВещества,Когда не знали страсти – тюрем, и кров живых —была жива.Ихтиозавры, Динозавры, и Птеродактили – суть бред,Не бред Стихий, а лепет мозга, который замкнутв кабинет.Но, если я скажу, что ящер влачился по землекак дом?Был глыбистой летучей мышью, летелв надземности китом?И мы при имени Дракона литературность ощутим: —Кто он? То Дьявол – иль Созвездье – Китайскийсимвол – смутный дым?Но, если я скажу, что где-то многосаженный горныйсклон,Восколебался, закачался, и двинулся – и был Дракон?Лабораторная зачахлость! Ты смысл различьяощутил?Иль нужно изъяснить понятней, что ты хромец,лишенный сил?О, дни, когда был так несроден Литературечеловек,Что, если закрепить хотел он, что слышалот морей и рек,Влагал он сложные понятья – в иероглифы,не в слова,И панорама Неба, Мира в тех записях была жива.То живопись была, слиянье зверей, людей, и птиц,в одно. —Зачем, Изида, возле Сфинкса, под Солнцем бытьмне не дано!

Человечки

Человечек современный, низкорослый, слабосильный,Мелкий собственник, законник, лицемерныйсемьянин,Весь трусливый, весь двуличный, косодушный,щепетильный,Вся душа его, душонка – точно из морщин.Вечно должен и не должен, то нельзя, а это можно,Брак законный, спрос и купля, облик сонный,гроб сердец,Можешь карты, можешь мысли передернуть – осторожно,Явно грабить неразумно, но – стриги овец.Монотонный, односложный, как напевы людоеда: —Тот упорно две-три ноты тянет – тянет без конца,Зверь несчастный существует от обеда до обеда,Чтоб поесть, жену убьет он, умертвит отца.Этот ту же песню тянет, только он ведьпросвещенный,Он оформит, он запишет, дверь запрет он на крючок.Бледноумный, сыщик вольных, немочь сердца,евнух сонный, —О, когда б ты, миллионный, вдруг исчезнуть мог!

Бедлам наших дней

Безумствуют, кричат, смеются,Хохочут, бешено рыдают,Предлинным языком болтают,Слов не жалеют, речи льются,Многоглагольно, и нестройно,Бесстыдно, пошло, непристойно.Внимают тем, кто всех глупее,Кто долог в болтовне тягучей,Кто человеком быть не смея,Но тварью быть с зверьми умея,Раскрасит краскою линючейКакой-нибудь узор дешевый,Приткнет его на столб дубовый,И речью нудною, скрипучей,Под этот стяг сбирает стадо,Где каждый с каждым может спорить,Кто всех животней мутью взгляда,Кто лучше сможет свет позорить.О, сердце, есть костры и светы,Есть в блеск одетые планеты,Но есть и угли, мраки, дымыНа фоне вечного Горенья.Поняв, щади свои мгновенья,Ты видишь: эти – одержимы,Беги от них, им нет спасенья,Им радостно, что Бес к ним жмется,Который Глупостью зовется,Он вечно ищет продолженья,Чтоб корм найти, в хлевах он бродит,И безошибочно находитУмалишенные виденья.О, сердце, Глупый Бес – как Лама,Что правит душами в Тибете:Один умрет – другой, для срама,Всегда в запасе есть на свете.Беги из душного Бедлама,И знай, что, если есть спасеньеДля прокаженных, – есть прозренье, —И что слепцы Судьбой хранимы, —Глупцы навек неизлечимы.