Кошмарный принц - Шулепов Денис - Страница 33

Кучерявый отдёрнул руку от звонка и, не зная куда её деть, забавно крякнул в кулак.

— Он занят, — сказал кучерявый.

— Понимаю! — со всей комичной «серьёзностью», на какую только был способен, отозвался Виктор Ильич. — Что у вас ко мне?

— Тут телевизионщики приехали. Из местного ти-ви.

— Надеюсь, вы их спровадили. Нам, во-первых, ни к чему повышенное внимание и огласка, а во-вторых… — Виктор Ильич посмотрел на тускнеющее небо и подумал, как Егорка: «сразу не понять утро это или вечер».Судя по прохладце, вечер. — Во-вторых, вечер уже, а?

— Они нарисовались после обеда, — сказал кучерявый. — И продолжают торчать у ворот. Мы постарались убедить их, что музей действительно закрыт на ремонт. Что спешка, мол, нужна при ловле блох, а администрация города сжимала сроки сдачи, чтобы успеть ко дню города, в результате оставшиеся недоработки и привели к…

— Это всё понятно, — перебил детектива Виктор Ильич. — Но к чему мне такие подробности?

— Я как раз к этому и веду.

— Тогда ведите быстрее, молодой человек! У меня мало времени.

— Мы сказали журналистам, что работы ведутся круглосуточно. Поэтому будьте добры включить свет в подвальных помещениях. Мы не знаем, что происходит, и чем вы занимаетесь здесь, но легенду нужно поддерживать.

— Камушек в мой огород, а? Я выполню вашу просьбу. Но как на счёт того, чтобы сделать то, что я просил?

— Я думаю, завтра будет возможность…

— Завтра — крайний срок, ребята! Мне с вами детей не крестить, а по-хорошему у нас отчего-то не получается. Уяснил?

— Уяснил, — обронил детектив и ушёл.

Виктор Ильич тыльной стороной рук потёр уставшие глаза. Весёлость испарилась, как эфир. Вернулась осадная настороженность. Он внимательно вгляделся в кусты за забором, но не заметил «инородных тел». С нежелательных глаз долой поспешил закрыть раздолбанную дверь чёрного хода. Минуту постоял в полумраке помещения, сцепив руки за спиной, прошептал «завтра» и пошёл на цокольный этаж.

Включил свет везде, где были окна-форточки, и зашёл в свою квартирку. Зажёг свет, посмотрел на холодильник и понял, что ужасно голоден. Поскребя по сусекам, сварганил себе мало-мальски путёвый ужин. Поел.

И вернулся в кабинет-студию — бузиновый стол манил, как азартного игрока манит казино.

Глава 52

Яко снежная лавина, ужас и смятение накрыли столицу — Клондайк детских страхов и безрассудной паники взрослых.

Пятилетняя девочка Настя встала ночью в туалет. Ночник в коридоре горел, но заглушённый свет скрадывал предметы. У двери там, где всегда стояли отцовские рыбацкие сапоги, её ждал свирепый гремлин. Ждал и скалился, маня к себе уродливой рукой. Настя обмочилась на пол. Гремлин заржал… и двинулся к ней. Настя на одеревеневших ножках отступила к спальне, боясь повернуться к уродцу спиной. Ей хотелось закричать, ей нужна была помощь родителей, но голос пропал, она глотала ртом воздух, как пойманные папой рыбины. Гремлин подковылял к растекшейся на полу луже и стал лакать. Настя не выдержала и лишилась сознания.

Трёхлетний Руслан проснулся ночью от странного шуршания. Открыл глаза и посмотрел в сторону журнального столика. За столиком, развернув газету, сидел медведь. В свете луны Руслан видел открытую клыкастую пасть и дедушкины очки, нелепо водружённые на блестящий нос. Медведь медленно положил газету и повернул огромную морду. Очки упали на ковёр. Косолапый тяжело дыхнул, и Руслана окатила волна удушливого концентрированного смрада. Дышать стало нечем, сознание мальчика померкло, и он его лишился.

Двадцатилетний Глеб, панк по образу жизни, хорошо поддатый возвращался домой в половине третьего ночи. Привычным путём шёл через детский садик. Шёл, пристально — насколько позволяла осоловелость глаз — следя за поступью, будто верил, что стоит отвести взгляд от ног, и обязательно распластаешься по заплеванному асфальту. Внезапно в поле зрения оказались две совершенно странные вещи — женские ноги в красных туфлях на высо-о-оком каблуке. Глеб задрал голову и, как следствие, шлепнулся на пятую точку. Успел подумать: «Так я и знал!», прежде чем узреть лицо красотки. Фифа вся из себя стояла над ним и улыбалась в тридцать два фарфоровых зуба. Сегодня он обдолбался косячками так, что весь путь слышал в голове свербящий мозг монотонный гул далеких отзвуков барабана, и потому, как ни силился, не мог разобрать, что там бормотали чудные губки незнакомки. А ведь она что-то говорила. Или нет? С большим усилием Глеб заставил глаза сфокусироваться на девичьих губах. Но с губ красотки срывались не слова… из её рта вываливалась какая-то гадость и падала прямо на его штанины. И эта гадость шевелилась! Глеб вмиг протрезвел, вскочил на ноги и с силой оттолкнул от себя тварь. Девушка ойкнула. А в следующий момент кто-то сбоку крикнул: «Ты толкнул мою девушку, сука!» Глеб обернулся и увидел полосатый свитер из своих детских кошмаров. Фрэдди Крюгер размахнулся и всадил в брюхо Глебу ножи своей длинной пятерни. Боль затмила всё, лишая сознания.

Двадцатитрехлетний Антон долго не мог найти работу по душе. А душа просила тело ничего не делать. Наконец удача улыбнулась, и он устроился в частное охранное предприятие с нормальным для его скудной фантазии окладом и дежурствами сутки через трое. Единственным минусом стало то, что дежурства нужно было нести на кладбище. Чем-то же приходится жертвовать, пожал плечами Антон и согласился на работу. Четыре дежурства в месяц! Первые три дежурства прошли без эксцессов. А вот последнее… Ближе к ночи Антона охватила тревога. Он проверил «Сайгу» и перекинул ремень оружия через плечо. Вдруг это предчувствие появления вандалов? Темнело, казалось, чересчур быстро. Телевизор не смотрелся. Антон ёрзал на стуле, не находя покоя. Он решил — что бы ни случилось, ни в какую не выйдет из сторожки, пусть лучше уволят потом, чем убьют сейчас. В ожидании опасности оклад вдруг оказался грошовым, чтобы вот так запросто расстаться с жизнью или быть покалеченным. Ночь перевалила за вторую половину. Сколько не терпи, но нужно было отлить. Антон выглянул в окно. Кресты, могилы, луна, тишина. Всё спокойно. Неспокойно только на душе. Он открыл дверь. Отошёл от неё на три шага в сторону и расстегнул ширинку. Но из крантика литься не захотелось, он напрягся — ничего не вышло. Так бывает, если кто-то посторонний смотрит… Он обернулся через плечо… и мочевой пузырь расслабился сам. В полной тишине из могил вылезали мертвецы. Истлевший труп из ближайшей могилы вылез уже по пояс и искал глазницами жертву. Из самых дальних — насколько хватало зрения и света луны — могил успели появиться только костлявые пальцы. Самый страшный фильм ужасов, который реально однажды зацепил молодого охранника, воплощался в жизнь прямо на глазах! Антон с разинутым ртом наблюдал, как ближайший мертвец полностью вылез из земли и пытался встать на то, что прежде называлось ногами. Антон забыл о «Сайге», да и чем могло помочь обычное ружьё? Убить труп? Ха-ха! Нужно уносить ноги! Здравая мысль. Антон захотел ею воспользоваться… только было уже поздно: мертвяки были кругом, слишком долго он строил из себя идиота с открытым ртом. Невыносимо хрустя суставами, ближайший мертвец подтянул свои кости к застывшему охраннику и молниеносным движением хватил того за мужское достоинство. Антон распрощался с сознанием.

Тридцатиоднолетняя Лариса всегда имела при себе баллончик с перцовой жидкостью, потому как панически боялась оказаться наедине с маньяком в темном переулке или — что ещё хуже — в лифте. Сегодня она возвращалась поздно, ведь день рождения лучшей подруги бывает не каждый день. Благополучно доехав на такси, Париса благополучно вошла в подъезд и благополучно села в пустой лифт. Нажала кнопку седьмого этажа, двери лифта закрылись, кабина пошла вверх. Париса открыла сумочку, чтобы загодя достать ключи. Рядом с кнопочной панелью находилось зеркало — девушка стояла к нему лицом. Выудила из сумки ключи и посмотрела на себя в зеркало. На заднем плане она увидела лицо мужчины — точь-в-точь маньяк из газеты! Померещилось? Нет. Маньяк плотоядно улыбался гнилыми зубами. Париса сунула руку в карман, сжала баллончик и с разворота брызнула в физиономию негодяя. Но эффекта не произошло. Маньяк продолжал скалиться. Из поганого рта нараспев ядовито вытекло слово: «пе-ере-ецццц!». Грязными руками маньяк вытер жидкость с лица и, закатывая глаза, облизал пальцы. Лифт продолжал куда-то подниматься. Ларису переклинило, она закричала. С физиономии маньяка стёрлась улыбка. Резким движением он схватил жертву за горло. Лариса захрипела. Сознание её померкло.