Нормальных семей не бывает - Коупленд Дуглас - Страница 37

— Мам, можно мы продолжим эту беседу по пути к побережью? — спросил Уэйд.

Они тронулись с места, и уже полчаса спустя Тед лежал тихий и полностью покорившийся. Уэйд сидел за баранкой, а Дженет примостилась рядом на пассажирском сиденье, пока оранжевый фургон, гудя, несся по космическому побережью Флориды, а солнце вновь объявилось в небе в своей ежедневной роли счетверенной фотовспышки, беспрестанно щелкавшей над миром витаминизированных закусочных, лавок с принадлежностями для гольфа, стрип-притонов, автомоек и бензозаправок.

Все это напоминает мне какой-то аттракцион. Я сижу в вагонетке, раскрашенной под оранжевый «фольксваген».

Брайан и развязанный Тед сидели сзади. Вряд ли троих мужчин связывала любовь — скорее лишь перспектива подзаработать на скорую руку.

Дженет приняла три капсулы лекарства, запив их минеральной водой из хранившейся в сумке бутылки, и вызывающе щелкнула крышкой пузырька.

— Это те самые, мам? Можно я возьму одну, а то мои там, сзади?

— Само собой.

— Я, правда, не понимаю, — сказал Тед, — почему мы должны втюхивать этому придурку поддельное письмо. Спасибо, Джен. Как чувствовал, что ты заявишься и испоганишь такое дело.

— Спасибо тебе, Тед, — ответила Дженет, — и за такой прекрасный план, который был у вас сегодня утром, — красть завтраки и спать на пляжах. Чувствуется твой почерк.

— Папа, — сказал Уэйд, — я не буду звонить Флориану, пока мы не раздобудем настоящее письмо. Либо ты с нами, либо — увы. Будет неправильно, если письмо достанется ему.

— Эх, ты. Собрались тут — моралисты.

...полицейский участок... матрасы со скидкой... травмпуикт... напитки... корм для животных.

Уэйд проигнорировал замечание отца и по-прежнему уверенно вел машину.

19

Дженет чувствовала, что ее мнение о собственной жизни меняется. Два дня назад жизнь представлялась ей игрой, в которой надо соединить отдельные, широко разбросанные по листу бумаги точки, в результате чего получался неказистый рисунок. А теперь? Теперь ее жизнь состояла исключительно из одних точек, точек, которые в конце концов соединятся и образуют величественную картину — Ноев ковчег? Поле, заросшее васильками? Закат в Мауи? Она не знала точно, однако картина назревала — отныне ее жизнь превратилась в историю. Прощайте, случайные каракули.

Она услышала, как сзади Брайан спрашивает Теда:

— Черт побери, папа, ты что, действительно прикончил эту бутылку?

— И хочу еще.

Тед успел выхлебать фляжку золотистого рома, найденную в холодильнике фургона.

— Нализаться это еще не значит решить проблему, — сказал Уэйд.

— Заткнись, ты. Я уже от тебя наслушался.

— Нет, папа, не заткнусь, и не надейся.

Машина остановилась на красный свет, и Тед, рванув дверь, бросился к ближайшему продуктовому магазину. Уэйд дернулся следом, но Дженет остановила его:

— Не надо, дорогой. У каждого свои маленькие радости.

Уже стоя в дверях винного магазина, Тед проорал Уэйду:

— У меня теперь под кожей черви ползают, и все из-за тебя, сучонок.

— Да ну? Давай теперь поплачься, гад ползучий.

— Уэйд, — сказала Дженет, — выбирай выражения, пожалуйста.

— Прости, мам.

Он высунулся в окно:

— Можешь купить себе политуры и зубного эликсира, вылакать все это и сдохнуть — всем на тебя плевать.

— Мы никогда ее не найдем, — проворчал Брайан.

— Не вешай носа. Будет она тебе, как на блюдечке.

— Как?

Высунувшись в окно, Дженет спросила у поравнявшегося с фургоном прохожего, где находится местная библиотека. Тед вернулся с бутылкой джина:

— У них распродажа.

— Как ты за это заплатил? — спросила Дженет.

— Никак.

— О Боже мой.

Она вылезла из фургона, пошла в лавочку, заплатила за джин и вернулась с «Желтыми страницами».

Через несколько минут они уже были в библиотеке, в отделе, где был выход в интернет. Внутри библиотеки было прохладно, и вид у нее был приличный, как у места, посещаемого людьми, в жизни которых нет места случайностям, чьи домочадцы дарят друг другу к Рождеству коробки компакт-дисков и модные свитера, которые никогда не подделывают чужие подписи и не заводят интрижек с юношами из бассейна по имени Джейми и с сослуживицами по имени Николь. Снаружи Тед устроился в тени под древним виргинским дубом, ствол которого зарос испанским бородатым мхом.

Пока пальцы Дженет бегали по клавиатуре компьютера, она размышляла вслух: «...Если этот мистер Детоторговец занимается запчастями, то, скорей всего, он республиканец. Люди, имеющие дело с продажей машин, и автомобилисты любят республиканцев — все эти ланчи в Ротари-клубах и фото, на которых они обмениваются рукопожатиями с вице-президентами. Так что, возможно, он крупный благотворитель и живет в фешенебельном районе».

Она продолжала искать.

— По-моему, я впервые в жизни в библиотеке, — сказал Брайан без малейшей иронии.

— Нет, мне случалось, — сказал Уэйд. — В Лас-Вегасе, когда я заболел. Они такие странные, правда? Я имею в виду... книги.

Оба брата приумолкли.

После нескольких минут, в течение которых Уэйд листал «Тинэйджера», а Брайан смотрел иллюстрированную книгу о звездах панк-рока, Дженет объявила, что сузила круг поиска до трех кандидатов, и они покинули библиотеку. На улице они первым делом наткнулись на вырубившегося Теда; двое мальчишек в форме частной школы использовали его нос как мишень для бумажных самолетиков. Уэйд пнул отца в задницу:

— Боже, папа, от тебя воняет, как из винной бочки. Нам из-за тебя неловко — давай, подымайся.

Тед не замедлил стравить на сухую, как трут, траву.

— Бросьте его в фургон, — сказала Дженет. — И подложите под него полосатый тент, который Хауи всегда берет с собой на пикники.

Как только фургон пришел в движение, Тед начал перекатываться по полу, как бревно; чтобы как-то застопорить его, Брайану пришлось положить поролоновый валик между отцом и дверью.

— Думаю, нам стоит снять номер в отеле в Дайтоне, — сказала Дженет. — Ваш отец не в форме и помочь нам не сможет.

— Что ж, пожалуй, ты права, — согласился Уэйд.

Порывшись в бардачке, Дженет извлекла оттуда некий предмет с черным шнуром, который воткнула в прикуриватель.

— Брайан, дай мне отцовский мобильник.

Брайан вытащил мобильник из правого нагрудного кармана тедовского пиджака, и Дженет подсоединила его к шнуру. Мобильник зачирикал, как жизнерадостный воробей, и Дженет объявила, что связь между ними и человечеством восстановлена.

— Не знал, что у Хауи есть зарядник, — сказал Уэйд.

— Надо быть сообразительней, Уэйд.

Положенный на приборную доску телефон начал подзаряжаться. За окном проносилось побережье Северной Флориды. Дженет почувствовала запах лесного пожара, доносившийся откуда-то с западной границы округа Оранж. Перед глазами у нее словно замелькали черно-белые кадры, из настоящего ее перенесло в прошлое, а она терпеть не могла путешествовать обратно во времени. Она видела дешевые гостиницы, стены которых были вымазаны толстым слоем штукатурки безрадостно-майонезного цвета, прибрежные пейзажи, просквоженные и подчистую выдутые атлантическими ветрами, оставлявшими после себя только пальмовые пни и ощетинившиеся пучки высохших водорослей. Ей казалось, что она попала на третьеразрядный морской курорт в какой-нибудь Ливии, где традиционные идеи о досуге среднего класса были поголовно позабыты давным-давно. Мир пропитался пошлостью. В мелькавших мимо гостиницах ей представлялись телевизоры-развалюхи, по которым показывают крутых шлюх живьем! и проржавевшие лифты, застрявшие где-то на верхнем этаже. Ей виделись комнаты без дверей, населенные пророками, начисто позабывшими о своих грандиозных видениях, подростки, совокуплявшиеся на полотенцах с эмблемами пивных компаний, прогнившие дощатые полы, высохшие и покоробившиеся деревянные рейки — мир, у которого украли его идеалы, ценности, мир, сбившийся с пути. А потом Дженет по всей форме перенеслась в будущее, такое далекое от ее юношеских мечтаний в Торонто, что ей невольно вспомнились проповеди по каналу «Дискавери» о путешествиях со скоростью света, когда молодых мужчин и женщин запускали в космос и они возвращались на Землю лишь затем, чтобы найти все, что они знали, мертвым, исчезнувшим, позабытым и осмеянным, и этот мир был миром Дженет.