Кружащие тени - Кирнан Селин - Страница 48

— Ой! — воскликнула она, смеясь, прогоняя поплывшие перед глазами темные пятна. — Закрывать глаза здесь опасно!

Кристофер молча сидел рядом с ней, неподвижный, словно окровавленный камень на солнцепеке. Она протянула руку, чтобы погладить его по спине, но вспомнила об ужасных царапинах и просто положила ладонь ему на затылок. Он повернулся к ней лицом, устроившись щекой на руках. Он был вконец измотан — под глазами наметились мешки, узкое лицо побелело от усталости, как мел. Он смотрел на нее пустыми глазами, словно не замечал Винтер.

— Я принесла теплой воды, — тихо сказала она, — чтобы смыть кровь. — Его взгляд скользнул на полотенца и миску, затем вернулся к ее лицу. — А еще я принесла каши. — Он смотрел на нее так же неподвижно, дыша глубоко и ровно, как во сне. — Ты не спишь? — прошептала она. Он едва различимо качнул головой. — Вот… — Она встала на колени и подвинула к нему миску с водой и умывальные принадлежности. — Ты мойся, а я займусь твоими волосами.

Он на минуту поднял голову, чтобы взглянуть на миску, но сразу уронил лоб на руки. Винтер тем временем развязала его головной платок и распустила волосы.

— Ох, Крис! — укоризненно воскликнула она. — Ты еще не причесался!

Его длинные волосы упали на спину спутанными колтунами. Ветки, листья и грязь остались в них еще с той ночи, когда на друзей напали Волки. Винтер расправила волосы по его плечам, как паутину, и начала осторожно выбирать сор из самых спутанных колтунов. Кристофер не поднимал головы, но, когда он почувствовал ее прикосновения, мышцы его спины напряглись, а искалеченные кисти сжались.

— Как ты думаешь, Кристофер, Солмундр выживет?

Он ответил тихо и монотонно, не поднимая головы:

— Не думаю, что он хочет выжить.

Винтер согласно кивнула:

— Не могу этого понять. Он казался таким сильным и полным жизни. Не могу представить себе, чтобы он по своей воле отказался жить. Знаешь, я думаю, он согласился принять помощь Рази только потому, что боль стала невыносимой. Иначе он был бы рад умереть. — Она нахмурилась и покачала головой. — Я не могу этого понять, Кристофер.

— В конце концов, — тихо проговорил Кристофер, — всегда наступает минута, когда человек не может вынести больше потерь. Когда все, что он любит, все основы его существа оказываются сожжены, словно хворост, человек начинает понимать, что у него есть власть только выбрать, когда и как он умрет.

Винтер не прервалась в своей работе. Она продолжала причесывать гребнем спутанные волосы, но теперь глядела на склоненную голову расширенными глазами. Чтобы ответить, ей пришлось проглотить комок безотчетного страха.

— Я не понимаю, Крис, — прошептала она. — Как бы плохо ни было сегодня, каждый новый день ведь несет с собой новое начало? Правда же, каждая заря приносит дар надежды?

Кристофер тихо усмехнулся.

— Я рад, что ты не понимаешь, девочка, — тихо сказал он. — Правда рад.

— Как бы там ни было, — продолжала она, — что будет с Ашкром? — Кристофер поморщился, плотнее стиснув пальцы на своих локтях, и Винтер помедлила, беспокоясь, что она неправильно поняла чувства, которые эти двое питали друг к другу. — Он… — неуверенно проговорила она. — Ашкр, похоже, любит Солмундра всей душой. Это будет преступлением, если Солмундр, так пленив его сердце, намеренно оставит его одного.

— Да, — прошептал Кристофер. — Это преступление. Преступление, противное Богу. Вот так бросать на ветер сердце человека. Не надо было… — Он покачал головой. — Это страшное преступление, — прошептал он. — Бедный Солмундр.

«Бедный Солмундр»? Винтер нахмурилась. Должно быть, Кристофер действительно устал, раз так быстро забыл, о чем они говорили. Ей удалось распутать самые свалявшиеся колтуны, и теперь она легко проводила гребнем от кожи головы до концов волос, длинными, успокаивающими движениями, поднимая тяжелые пряди от его спины, чтобы не трогать раны гребнем.

— Нам надо уходить, девочка. — Его голос, приглушенный скрещенными у рта руками, казалось, звучал издалека. — Мы не можем оставаться с этими людьми.

Винтер остановилась.

— Но они нужны нам, Крис, — возразила она. — Или… ты больше не думаешь, что они ищут Альберона? Ашкр и правда сказал, что дальше они не пойдут.

— Я не сомневаюсь, что они ищут Альберона, — хмуро ответил Кристофер. — Когда они закончат здесь. Ульфнаор и Вари оставят большинство своих соплеменников здесь и отправятся навстречу принцу. Солмундру тоже придется пойти, если здоровье ему позволит. — Кристофер открыл глаза и уставился на песок у своих ног. — Но нам оставаться нельзя. Рази. Рази… он…

Винтер улыбнулась, думая, что понимает. Она нежно положила ладонь на его волосы и склонилась, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Кристофер, — прошептала она. — Не надо недооценивать терпимость Рази. Любовь между Солмундром и Ашкром, возможно, вовсе не так возмущает его, как ты можешь подумать. Там, во дворце, именно страх за тебя заставил его…

Кристофер зажмурился и покачал головой. Винтер с тревогой увидела страдание у него на лице.

— Что такое, любимый? — спросила она. — Ты думаешь, они будут мстить за Вари?

Кристофер резким движением поднял руки и ожесточенно потер глаза, оскалившись.

— Поверь, нам нельзя оставаться, Винтер, — повторил он. — Это невозможно. Рази никогда не поймет. Им придется… Прошу тебя, пойми, — выдохнул он. — Пойми, нам надо уходить.

И он замолчал, выпрямившись, прижав окровавленные руки к глазам. Винтер гладила его руки и плечи, встревоженная напряжением, сковавшим все его тело. Когда стало ясно, что Кристофер не скажет больше ни слова, она снова принялась его причесывать. Она все работала гребнем, и постепенно волосы Кристофера вновь стали обретать свой блеск, отсвечивая фиолетовым в косых лучах солнца, струясь сквозь пальцы Винтер, как прохладная темная вода. Но он все не шевелился.

— Кристофер, — медленно проговорила Винтер. — Ты же видел карты долины Индири. Ты видел, как широка она и как длинна. Ты знаешь, какой дремучий там лес. Альберон может там спрятать целую армию, и мы все равно ее не найдем. Нам нужны мерроны. Нужны их знания. Без их помощи Альберон может уйти, прежде чем мы успеем с ним связаться, или же Джонатон найдет его раньше нас, и тогда все пропало. — Винтер глядела на широкую полосу воды, а мысли ее бежали вперед, пытаясь предсказать то, что предсказать невозможно. — Или люди Альберона нас найдут, — тихо сказала она, разговаривая теперь сама с собой. — Они могут нас убить прежде, чем мы успеем объяснить, что не желаем им зла, или кавалерия может напасть на нас… или Волки…

Услышав последнее слово, Кристофер застонал и снова закрыл руками голову. Винтер зажмурилась, чтобы подавить животный страх, охвативший ее при одном упоминании о них. Она не хотела вспоминать о тех девочках в таверне Уэрри, не хотела думать об их судьбе. О судьбе, которую бы она разделила с ними, если бы Кристофер ее не спас.

— Кристофер, — прошептала она, обнимая его за плечи и прижимаясь к нему. — Кристофер. — Он вздрогнул от ее прикосновения, мышцы его напряглись и затвердели как железо. От него пахло кровью, костром и острым запахом только что выступившего пота. — Ведь здесь нам ничего не грозит? — прошептала она. — Твой народ защитит нас, разве не так? Они не позволят… они не отдадут нас Волкам.

Винтер ненавидела себя за слабость в своем голосе, она стыдилась волны беспомощности, которая вдруг поднялась и затопила ее. До этой минуты она не понимала, насколько боялась идти дальше. Она медленно склонила голову на шею Кристофера и крепко обняла его за дрожащие от напряжения плечи, поникнув под натиском стыда и страха.

Вначале Кристофер не двигался, будто отчаянно сопротивлялся ее объятиям. Потом его мышцы постепенно расслабились, и он пошевелился, чтобы Винтер могла удобнее устроить голову у него на плече. Она почувствовала, как рука его легла к ней на затылок. Винтер стала тихо покачиваться. Кристофер опустил другую руку на сгиб ее локтя, и оба они закрыли глаза.