Дмитрий Русский - Столярова Наталья - Страница 9

Сфинкс шёл чуть впереди:

— Я заметил, что ты иногда прикрываешь часть лица рукой. Но важна лишь суть, а не телесная оболочка. Не позволяй себе испытывать гнев и страх. Это вносит дисгармонию. Как видишь, твои чувства изменяют всё вокруг.

— А как быть?

— Сдерживай себя. Украденный Оберег — просто событие. Одно из ряда. У тебя есть цель, не трать силы.

— Ты мне поможешь?

— Да.

Митяй глубоко вздохнул и успокоился. Шум исчез, и мгновенно позеленел плющ…

— А ты знаешь, где Оберег?

— Сфинго взял его. Чёрный Фа. На эти действия у него свои причины.

— Он злой?

— Нет, он такой, какой есть.

— Мы найдём его?

— Без сомнения. Верь в свои силы. Я только знаю, а ты — можешь.

— Куда мы идем?

— Нам нужны пирамиды.

В голове завертелось: Египет? Пирамида Хеопса? Жалко, что так мало читал об этом. Сфинкс искоса глянул на него:

— Историю своего мира нужно знать.

— Ты ведь сказал, что можешь слышать только те мысли, которые я позволю?

— Я так не говорил.

— Значит, я для тебя — как открытая книга?

— Сейчас, когда ты рядом — да, но я не переступлю грани. У тебя мало опыта. Но, путешествуя по мирам, ты будешь познавать их, обогащать разум и совершенствовать дух.

— А эти пирамиды связаны с нашим Египтом?

— Отчасти. Энергетические центры планеты, созданные борсами, есть во всех мирах. Потом ты поймёшь.

Они шли быстро, повернули за угол, и Митяй резко остановился…

Больше всего это напоминало театральную декорацию, где художник вырезал кусок городского пейзажа и заменил его заплатой из совершенно другого спектакля. Часть каменной стены и половину улицы захватывала бесформенная дыра, в которой над полями и дальним лесом простиралось совершенно иное небо.

— Не удивляйся. Это выход из Шадболы. Пойдём…

Митяй осторожно протянул руку и потрогал жёсткую шерсть Сфинкса: казалось, что это происходит во сне. Потом придвинулся ближе, чтобы почувствовать его тепло и поверить, наконец, в реальность происходящего.

Они сделали ещё несколько шагов. Митяй услышал щебет и пощёлкивание птиц, ветер принёс запах хвои и полевых цветов. Места казались знакомыми, будто именно здесь собирал когда-то первую землянику… Так хотелось выйти на опушку леса, и дальше — к молодому ельнику. Там точно должны быть белые грибы…

— Митяй! — остановил его голос Ра. Дмитрий обернулся и увидел, что город исчез. Только в чётко ограниченном пространстве — за спиной Сфинкса — виднелась часть улицы, по которой они только что шли. Как это могло быть?

— Шадбола — очень большой город, он весь окружён стеной. Внутри — вогнутая зеркальная поверхность, которая нужна для концентрации и передачи информации. Снаружи — Энергетический щит. Он не позволяет проникнуть посторонним.

— А этот выход?

— Им пользуются посвящённые.

Сфинкс повернулся к Митяю:

— Вспомни точку Ра и смотри через неё. Пусть наши точки Ра сойдутся. И ты увидишь пирамиды.

Они возникли, словно в дымке. На фоне синего неба сияли яркой белизной три пирамиды. И захватывало дух от их красоты и величия.

— Думай о конечной цели. Сосредоточься.

Митяй понял: Борис и Оберег.

Он услышал однообразный и ровный шорох… Так сыплется песок. А потом — яркая вспышка. Митяй резко зажмурился, выдохнул и открыл глаза. Они оказались у подножия центральной пирамиды. Дул лёгкий ветерок, солнце стояло в зените.

Полной грудью Митяй вдохнул воздух другого мира. Чужой, но не враждебный. Странный спутник, и запахи, и цвета, и высокое небо, и песок под ногами — всё казалось нереальным. И опять невольно потянулся к спине Сфинкса, ощутил под ладонью короткую жёсткую шерсть и тепло тела. Сфинкс смотрел на него:

— Первый раз это всегда странно. Потом привыкнешь.

— Мы войдем в пирамиду? А где вход?

— Везде.

Митяй коснулся белой поверхности, но на ощупь не смог определить: металл или камень? Стена оставалась прохладной на жгучем солнце.

— А как мы войдём?

— Просто. Идём.

— Но я не вижу входа!

— Помни о цели и иди вперёд.

Митяю это показалось бредом. Пройти сквозь стены? Невозможно…

— Нет невозможного. Все препятствия иллюзорны. Ты ясно видишь цель? Иди вперёд!

Митяй шагнул и больно ударился о стену.

— Нет!

— Пробуй ещё раз. Я же могу.

— Но ты — Сфинкс!

— А ты — человек. Я буду ждать тебя внутри.

И Митяй увидел, как пирамида приняла Сфинкса.

Кругом — пустыня… Чуждый мир…

Дмитрий всегда был одинок. Но впервые понял, что такое — настоящее одиночество.

И снова он подумал о Борисе. Спасаясь от терзающего шума, тот ходит в шапке, натягивая её до самых бровей. Прячется в шкафу от вопящих близнецов. И везде его сопровождает боль, от которой не убежать. Митяй испытал эту боль и понял её природу. Как ему нужен Оберег! Без него не спасти Бориса.

Вперёд!

С широко раскрытыми глазами он шагнул и оказался внутри пирамиды.

Сфинкс смотрел с загадочной улыбкой:

— Я не сомневался.

Воздух свежий, как после грозы. Белые стены излучали лёгкий свет.

В центре просторного зала на каменном помосте стоял открытый саркофаг.

— Мумия, — подумал Митяй, — … привязался же этот Египет.

Крышка саркофага парила в воздухе. Митяй и Сфинкс подошли совсем близко: саркофаг пуст. Ра скомандовал:

— Ложись.

— Зачем?

— Увидишь, как Борис попал в ваш мир. И будешь уверен в своих действиях.

— Ра, ты же и так знаешь, что он нужен здесь…

— Но это моё знание. Ты сам получишь подтверждение. Чтобы не ошибиться.

Митяй медлил…

— Ты боишься?

— Да вот ещё, — сказал вслух Митяй. И направился к саркофагу. Лёг внутрь, и крышка стала медленно опускаться… В это же мгновение Митяй ощутил себя погружённым в грязную земляную жижу, липкую, как сам ужас, который ему довелось испытать в первом классе…

Семь лет Митяю исполнилось в августе. Заведующая Нина Петровна вручила ранец с тетрадками и сказала строго: «Ну вот, Дима, начинается у тебя новая жизнь. Ты уж нас не подводи, учись хорошо». Медсестра Соня собрала нехитрые пожитки, сложила в тот же мешок с зайцем и незаметно перекрестила на дорожку: из детского дома его переводили в школу-интернат — пора идти в первый класс.

В интернате было ещё пусто, и Митяй ночевал один в большой и гулкой спальне. На окна после ремонта не повесили занавески, и огромная луна лежала на подоконнике, заливая кровати желтоватым светом. Митяй привык просыпаться рано, и когда шёл умываться, уже знал: он разобьёт там длинное поперечное зеркало, укреплённое над раковинами.

Только через месяц его поймала директриса интерната. Вечером он прокрался в школьный корпус, чтобы уничтожить зеркало в коридоре. Митяй готовился целую неделю и точно знал, что ровно в семь часов приезжает чёрная лаковая машина, чтобы забрать эту молодую, но уже грузную и неповоротливую тётку. Но почему-то она задержалась…

Директриса больно схватила его в тот момент, когда он уже занёс руку с тяжёлой гирькой, которую нашёл в куче металлолома на заднем дворе.

— Ах ты, гадёныш! Попался, наконец…

Она потащила его к каптёрке дворника, тяжело дыша и спотыкаясь. Там скомандовала:

— Николаич, дай лопату!

И повела Митяя в сквер напротив школы. Деревья и кусты, высаженные когда-то по определённому плану, уже давно росли буйно, переплетаясь ветвями и образуя тёмные аллеи. Листья почти облетели, моросил мелкий дождь. Митяй видел директрису только издалека, но знал, что все её боялись и старались не попадаться на глаза. Она остановилась в кустах сирени с жухлыми редкими листьями, протянула Митяю лопату и тихо сказала:

— Достал ты меня, урод… Знаешь, сколько зеркало стоит? Уже три разбил, поганец… Копай могилу себе. Здесь.

Митяй ткнул лопату в землю. Она поддавалась плохо: мешали корни сирени… Тогда директриса дёрнула его в сторону клумбы. Георгины и гладиолусы уже убрали. Жирный и мокрый чернозём зловеще поблёскивал в свете фонаря.