Я – сталкер. Слепая удача - Исьемини Виктор - Страница 28

– Нет здесь никого! – выкрикнул Пригоршня. – Ушлый мутант попался, сбежал, что ли?

– Не двигайся с места, – велел Химик, – мы спускаемся к тебе и потом держимся вместе.

– Когда народ един, он непобедим, el pueblo unido jamas sera vencido, – пробормотал Слепой.

– Э, да тут один свежий! – крикнул снизу Пригоршня. – Сталкер какой-то!

– Живой?

– Какой там! Он уже холодный был, когда ты гранату сюда закинул. А мутант, скотина, сбежал.

– Сбежал? Куда?

– А здесь только один путь – по коридору.

Химик захрустел костями, приближаясь к Никите. Тот сидел над телом. Вдвоем они перевернули мертвеца.

– Я его знаю, – сказал Химик, – это Хакер. Помнишь такого?

– Ага, он все с какими-то электронными девайсами возился, хотел какой-то хитрый детектор аномалий смастерить, весь такой из себя технический был, весь увешан коммуникаторами, пеленгаторами, электроникой какой-то.

Поверх голов Химика и Пригоршни Слепой глянул на мертвеца. Нет, этого человека он раньше не встречал. Но Слепой – новичок, он вообще почти ни с кем из сталкерской братии не знаком. Вера на мертвеца глядеть не хотела, переминалась с ноги на ногу, под ее ботинками хрустели сухие кости, это ее немного пугало. Но она не решалась пройти дальше – туда, где сухой хрустящий ковер заканчивался.

Слепой посветил вдоль коридора, уходящего от лестницы, – длинный. Луч света терялся вдалеке. Несколько метров пола возле самой лестницы скрывалось под многослойным костяным нагромождением, дальше тянулся голый бетон. В чем Пригоршня оказался прав – мутант явно не отличался подвижностью. Под лестницей поджидал жертву, там же ее и поедал. В луче света что-то блеснуло. Слепой опустил фонарь – точно, параллельные влажные дорожки тянулись от костяной кучи в глубину прохода.

– Смотрите, там следы! Ранили мы его, что ли, гранатой?

Тут в снаряжении мертвеца что-то пискнуло. Химик с Пригоршней снова склонились над телом.

– Что это?

– КПК какой-то. Одна из штучек Хакера. Смотри-ка, я таких не видел. Надо же, работает!

– А что ей сделается? Разве что осколком могло зацепить, когда я гранату сюда забросил. Он же свежий совсем, недавно здесь прилег, аккумуляторы не успели сесть.

– Не скажи, Химик, здесь прохладно, он мог долго пролежать.

– Вряд ли мутант дал бы ему спокойно полежать… да, вот: «Сообщения». Одно только что пришло, вот прибор и пискнул.

– Глупо. Этим писком себя только выдашь.

– Он отключал звук, когда надо. Так, когда он отвечал в последний раз? Ага, вот: «Подтверждаю. Найду схрон, чтобы переждать Всплеск, и сообщу координаты». Дата… позавчера. Ага, это был ответ, ему велели найти укрытие поближе к… что такое «база Аф.»? Афара? Или совпадение? Занятно, занятно…

– Химик, Никита, – позвал Слепой, – я, конечно, понимаю, что вам интересно. Но мутант, похоже, ранен, и он где-то совсем рядом. Может, сперва решим эту задачку? Мне как-то не по себе, когда я знаю, что опасная тварь близко. Посмотрите, вон его следы остались!

– Ты прав! – Химик поднялся и сунул КПК в карман. – После разберемся с наследством Хакера. Сперва проверим коридор. Только теперь без гранат. Да, и фонарь возьми. Хакеру он больше не понадобится.

Первыми пошли Химик и Пригоршня. Они осторожно шагали по коридору, приглядываясь к влажным следам на полу. Слепой шел за ними и светил. Вера держалась позади.

Коридор тянулся и тянулся – однообразные бетонные стены и скругленный свод. Со свода свешивались едва тронутые ржавчиной крюки, места для крепежа кабельной проводки, которую так и не успели протянуть. В нескольких метрах от основания лестницы были две тяжелые стальные двери, справа и слева. Обе заперты, Пригоршня попробовал толкнуть – без толку, запоры держались прочно.

– Нет, вряд ли мутант стал бы запираться на замок, – решил Химик. – Идем дальше. Мутанта нужно догнать, а то подкрадется к нам, когда Всплеск начнется. Мы, значит, расслабимся, а тут и он.

Слепому пришло в голову, что Вера, вероятно, думает сейчас, какие они все бессердечные люди, рассуждают только о том, как бы распорядиться наследством погибших или как бы прикончить очередного мутанта. А что ж тут поделаешь? Такая она, Зона. Она для живых, и нужно очень постараться, чтобы память о тебе жила, если с тобой что-то случится. Быть просто хорошим человеком, вроде Миши Конокрада, – этого мало. Зона требует большего. А если нет – то ты исчезнешь, память о тебе сотрется, уйдет вместе с тобой.

А чем может прославиться новичок, только-только начавший свой путь? Вот случись что, и никто в Зоне не вспомнит, что был такой парень, что кличка его была Слепой, что он любил пошутить. Мало! Этого всего мало!

– Что-то это мне напоминает… – буркнул Химик. – Как будто я уже здесь бывал.

– Мертвая База, что ли? – спросил Пригоршня. – Мне больше ничего на ум не приходит.

– Нет, не так. Как будто это со мной было… ну, в другой жизни, что ли.

А коридор тянулся и тянулся, монотонный и серый, как вся прежняя жизнь Слепого, там, за Периметром.

– А я анекдот сочинил, – неожиданно для себя самого вдруг ляпнул он. – Послушайте. Спорят три сталкера, кто из них круче. Один говорит: «Я кабанов за свою жизнь прикончил сто штук, не меньше!» Другой: «А я медведей еще больше истребил!» А третий думал, думал, чем бы удивить, и говорит: «А вы про Мертвую Базу слыхали? Так вот, это я ее».

– Гы, про Фишера анекдот, – невесело усмехнулся Пригоршня. Почему-то он растерял свой обычный энтузиазм и шагал с хмурой миной.

– Какого Фишера? – подала голос Вера. – Я работала с материалами человека с такой фамилией. Он пропал в Зоне. Исчез во время какой-то катастрофы или стихийного бедствия, так я слышала. О людях, работавших в Зоне, всегда рассказывают очень печальные вещи. И был еще один Фишер, а может, тот же самый… хотя вряд ли. Но тот, что в Зоне, пропал.

– Да, эти истории всегда с грустным концом, – поддакнул Слепой. – Так вот, я и подумал поэтому, что анекдоты…

– Но потом случилась одна история, – не дала ему договорить женщина, – очень странная. В научных журналах стали появляться материалы, подписанные Фишером. Не в наших журналах, а в англоязычных. У меня из-за этого были неприятности. Пришлось доказывать приоритет нашей лаборатории, потому что выводы во многом совпадали. Мой шеф посылал запрос относительно автора статьи, нам ответили, что информация конфиденциальная и не подлежит разглашению.

– Засекречена, значит, – вздохнул Пригоршня и с тоской добавил: – Кругом секреты… И мы с Химиком в каких только историях не побывали. А рассказать нельзя. Секрет! Как подумаю об этом…

Вера тяжело вздохнула.

– Что вы можете знать о запретах! Вот у меня работа… Я бы уже докторскую защитила давно, если бы мои темы постоянно не объявлялись государственной тайной! Вся жизнь проходит в этой карусели: поставишь проблему, начинаешь работу, вот-вот результат можно объявить… а потом – хлоп! Первый отдел запрещает! Езжайте, говорят, Вера Сергеевна, поучаствуйте в полевой работе. По итогам мы рассмотрим ваш запрос на снятие секретности с темы. И вот я здесь! Какие полевые работы? Я теоретик! Понимаете? Я должна сидеть в кабинете, за компьютером, а не таскаться по Зоне со всякими… со всякими… ой, извините, я не хотела вас обидеть. Извини-и-и-те…

И женщина расплакалась.

– Слушайте, а ведь это мутант, – сказал Слепой. – Мне тоже грустно стало, подумалось, сейчас подохну, никто не вспомнит, так нужно сочинять анекдоты, чтобы от меня хотя бы они остались. Вера плачет, Пригоршня Мертвую Базу какую-то вспомнил. Химик, тебя тоже тоска берет?

– Есть такое дело.

– Это мутант нас в тоску вгоняет, точно!

– Какой там мутант, – горестно произнес Пригоршня. – Это самая настоящая правда и есть. Подохнет человек в Зоне, и не вспомнит никто! Вот когда я на сверхсрочной был, совсем другое дело! Ты на полном довольствии, за работу в аномальных условиях – премиальные тебе. И обеспечение, и пенсионный стаж год за три начисляется. Это все ты, Химик, виноват, из-за тебя я здесь загибаюсь. И ради чего? Химик, зачем ты меня в Зону сманил?